И любая курица это понимает, но вот нашим властям надо было «опытным путём» это выяснить, двадцать лет угрохать, чтобы допёрло до них: «Не-е, ребята, что-то тут не так. Будем перестраивать, переделывать, перекраивать». Хотя кто-то грустно усмехнётся: а когда у нас иначе было? Сначала осушают болота, наплевав на предупреждения учёных, что этого делать не следует, а потом не знают, как затушить там и сям вспыхивающие пожары на месте осушенных болот. Из казны, из кармана народа на это были беззастенчиво растрачены миллионы, в результате чего страна лишилась дорог и жилья, которые можно было на эти деньги построить! Потом уже тратятся миллиарды на… заболачивание никому не нужных в полуразорённой стране оголившихся торфяников, которые горят по причине отсутствия элементарной пожарной защиты – нет пожарных машин, пожарные команды разогнаны, нет даже ни одного шланга для тушения пожара. Ни одна деревня сгорит, ни один человек погибнет в огне, прежде чем власть смекнёт: надо что-то делать. И опять отстёгиваются баснословные деньги! Чиновники даже ликом светлеют, когда слышат из уст первых лиц государства, что «вашей области из бюджета переведено столько-то миллионов (или даже миллиардов – у нас сейчас шутя этими числительными жонглируют) рублей». И опять народ в стране так и не доживает до получения нормального жилища хотя бы к пенсии, до строительства хотя бы приемлемых для езды на вездеходе дорог в своём городе, так как деньги из казны уходят на очередную «перестройку». Зато у него будет «богатый жизненный опыт», что «так жить нельзя». Хотя он это и без получения такого дурацкого опыта знал, да только кто его там об этом спрашивал!
Что вообще такое опыт? Так ли уж он необходим? Зачем опытным путём подтверждать то, что и так известно? Зачем, грубо говоря, заново изобретать велосипед? Только если совсем заняться нечем, или если человек имеет болезненную тягу к риску. Ведь именно тогда появилось такое слово, как «экстрим», и на все лады стали нахваливать участников этого самого экстрима. Так можно людей спровоцировать на что угодно, на получение любого опыта, уговорить их даже грязную воду из лужи попробовать: «Чего вы из лужи не попробуете пить воду? Знаем, что все говорят, будто это не вкусно, но вы попробуйте! Неужели вам не интересно на
Стало модно на своей шкуре испытать буквально всё. Ценнейший опыт и практические навыки прежних поколений не нужны, и даже вредны: набивайте себе свои шишки, а чужие шишки не трогайте! Словно ни у кого не осталось воображения, поэтому всем понадобился тупой опыт. Никому воображения до сих пор не хватает, чтобы понять, к чему то или иное действие может привести.
Видишь, как профессиональный хирург занимается перевозкой жевательной резинки из Китая, а бывший проектировщик подводных лодок мороженым торгует, а власть с пеной у рта нахваливает эту ситуацию: «Вот какой у нас находчивый народ! Так держать!». Чего держать-то? Держать-то уже и нечего. У народа отняли нажитый веками опыт и предложили начать всё с нуля, когда человек всё забыл, всему разучился и теперь вынужден начинать всё сначала. Но в чём заключался смысл этого эксперимента? Страсть к экспериментам и набиванию шишек сейчас стала чуть ли не самым желательным качеством в человеке. Иные так полюбили риск, что и не поймёшь, ради чего человек и рискует на каждом шагу: ради приобретения ценного опыта или ради самого риска. Негативный опыт – это, якобы, тоже опыт. Беда в том, что, кроме негативного опыта, у таких экспериментаторов никакого другого нет. Кого-то такой опыт довёл до проблем с законом, а кого-то и до кладбища.
