Вводный пример
ГРЯДУЩИЙ МАТРИАРХАТ, ИЛИ ЖЕНЩИНА КАК ПРЕДЧУВСТВИЕ КОНЦА СВЕТА
Перед самым Новым годом на втором курсе университета с Огурцовым случилось сразу несколько неприятных событий.
Во-первых, сестра, едва закончившая школу, связалась с автомехаником и этот автомеханик переехал на и без того ограниченную жилплощадь огурцовской квартиры. По-хорошему выпереть автомеханика не удавалось, а по-плохому не разрешала сестра, умудрившаяся от автомеханика еще и забеременеть.
В результате жизнь на 35 кв. м стала совсем невозможной, и Огурцов перебрался в общагу.
Во-вторых, на экзаменах Огурцов получил свой первый «трояк». Причем совершенно незаслуженно. Ответил он на «отлично», однако преподавательница сказала, что «отлично» не поставит, поскольку у Огурцова и так все оценки «отлично», а природа любит разнообразие. И поставила «хорошо». В то самое время, как девочка из деревни, отвечавшая перед Огурцовым и так и не сумевшая связать двух слов, получила «отлично» лишь за свое поселянское происхождение.
Огурцов попытался возмутиться – и тут же его «хорошо» было переправлено в «удовлетворительно» с мотивировкой «за пререкание с преподавателем и мужской шовинизм».
В-третьих, его любимая девушка ушла от него к продавцу сала с рынка.
Огурцов впал сначала в отчаяние, затем в ярость, затем сел за стол и за неделю накропал сочинение под названием «Грядущий Матриархат, или Женщина как предчувствие Конца Света» (ему очень нравилось, когда в названиях произведений было «как предчувствие»).
Смысл сочинения заключался в том, что девчонки сели на шею. И маленькие девчонки, то есть сверстницы, и девчонки большие, то есть женщины. Ох как сели…
На страницах своего научного труда Огурцов припоминал ущемления, нанесенные женщинами мужчинам в его, Огурцова, лице. Причем нанесенные совершенно незаслуженно.
Начал Огурцов с того, что с девочками невозможно общаться. В силу того, что физическое развитие девочек идет гораздо быстрее, чем мальчиков, а их умственное развитие оставляет желать лучшего. Так писал Огурцов. Поговорить о чем-то с девушкой от двенадцати до шестнадцати-семнадцати лет вообще невозможно: с таким же успехом, по мнению Огурцова, можно разговаривать с аппаратом по продаже газированной воды – то молчит, то жужжит, то огоньками бессмысленно мигает. То начинает банками с лимонадом пуляться. Исключения, конечно, как всегда, имеются, но они встречаются примерно с такой частотой, с которой крупицы золота обнаруживаются в горной породе. Годам к восемнадцати в голове у девушки начинает кое-что организовываться, проясняться и все приходить в норму. Именно тогда с ними и становится по-настоящему интересно.
А пока…
Вот, приводил пример озлобленный Огурцов, три девчонки собираются вместе. Что они обсуждают? Тряпки и мальчиков. И других девочек.
Все.
У мальчишек круг обсуждения гораздо шире: тут тебе и машины, тут тебе и кино, хоккей-футбол, политика, музыка, тут тебе и девочки, наконец…
А у девчонок, утверждал автор, только тряпки, мальчики и соперницы. Тряпки, мальчики и соперницы – надо взглянуть правде в глаза.
Причем если, говоря об одежде, они используют красивые слова из глянцевых журналов (например, совершенно дебильное, но хорошо перекатывающееся на языке слово «гламур»), то в разговорах о втором, то есть о мальчиках, красавицы между собой отзываются всегда в уничижительно-пренебрежительных выражениях…
Рассуждения о противных девчонках и их происках растянулись на тридцать семь страниц. На тридцать восьмой Огурцов устал, напомнил, что римско-католическая церковь признала существование у женщины души лишь в пятнадцатом веке…
После чего написал, что, судя по тому, что женщины медленно и верно прибирают к рукам все ниточки управления, человечеству скоро каюк.
Закончив трактат, Огурцов распечатал его на принтере в ста экземплярах и раскидал по университету. Террориста привлекли к ответственности – в течение месяца каждый день он должен был убирать целый этаж.
Огурцов выжимал швабру, злобно ухмылялся и говорил, что вот оно – проявление дамского ига: деканом факультета, где он обучался, тоже была женщина.
