– Элвуд Кертис.
Это первое, что пришло ему на ум. Он чувствовал, что поступил правильно. Отныне он всегда отвечал так – в память о своем друге.
И жил во имя его.
О гибели Элвуда написали газеты. Один из местных… уйти от длинной руки правосудия не позволено никому… ну и прочая чушь. Вместо имени Тернера, второго беглеца, на черно-белой газетной бумаге значилось «темнокожий юноша» – больше о нем ничего не говорилось. Одним словом, очередной черный мальчишка, доставляющий неприятности, – то, что и положено всем знать.
Тернер спрятался в излюбленном местечке Джейми – близ железнодорожных путей в Олл-Сейнтс. Рискнул провести одну ночь в депо, а потом прицепился к товарному поезду, направлявшемуся на север. Работал, где получалось: в ресторанах, поденщиком, на стройке, – продвигаясь выше по побережью. И в итоге попал в Нью-Йорк, где и остался.
В семидесятых он впервые вернулся во Флориду и запросил копию Элвудова свидетельства о рождении. Побочным эффектом работы на стройках и в забегаловках в окружении довольно скользких личностей было то, что эти люди, не вызывавшие доверия, прекрасно разбирались во всяких «темных делишках»: знали, к примеру, как добыть свидетельство о рождении умершего человека. Умершего мальчика. С датой и местом рождения и именами родителей. До того как флоридские власти опомнились и предприняли защитные меры, с этим не возникало особых сложностей. Через пару лет он подал заявку на получение карты социального страхования, ее бросили ему в почтовый ящик поверх рекламы универсама «Эй-энд-Пи».
Принтер за спиной у сотрудницы авиакомпании вздрогнул и загудел.
– Хорошего полета, сэр, – сказала девушка за стойкой и улыбнулась. – Еще что-нибудь?
– Спасибо, – ответил он, приходя в себя. Прошлое не отпускало. Ему предстояла первая поездка во Флориду за последние сорок три года. Этот край сквозь телеэкран ухитрился вновь поймать его в свои сети.
Накануне, когда Милли вернулась с работы, Тернер дал ей почитать две статьи о Никеле и захоронениях, которые он распечатал заранее.
– Какой ужас, – сказала она. – Вечно им все сходит с рук.
Если верить одной из статей, Спенсер умер несколько лет назад, а вот Эрл по-прежнему коптил небо. Все девяносто пять лет своей мерзкой жизни. Он вышел на пенсию и считался «уважаемым членом элеанорского общества», а в 2009-м его удостоили премии «Почетный гражданин года». С газетного снимка на него смотрел дряхлый старик: бывший надзиратель стоял на крыльце с тростью в руках, и от его стального взгляда Тернера пробрала дрожь.
«А верно, что вы били воспитанников ремнем по тридцать-сорок раз?» – спрашивал репортер.
«Это чистой воды неправда, уважаемый. Клянусь жизнью моих детей. Я поддерживал дисциплину, но не более того», – отвечал Эрл.
Милли вернула ему статьи.
– Ишь, «поддерживал дисциплину». Да этот подонок избивал детей! – сказал он.
Она не поняла, что он имел в виду. Да и как ей было понять, прожив всю свою жизнь в свободном мире.
– Я был там, – сказал Тернер, таким тоном…
– Элвуд? – позвала она осторожно, будто пробуя лед: выдержит ли?
– Я жил в Никеле. Это школа. Помнишь, я рассказывал, что меня отправили в исправительное заведение, просто его названия не упоминал.
– Элвуд, – повторила она. – Иди сюда. – Тернер сел на диван. Нет, его не выпустили, когда срок наказания закончился, как он ей всегда рассказывал. Он сбежал.
И он рассказал ей всю историю целиком – и о друге тоже.
– Его звали Элвудом.
Они просидели на диване два часа. Не считая пятнадцати минут в середине рассказа, когда Милли ушла в ванную и заперла за собой дверь: «Прости, отойду ненадолго». А когда вернулась с покрасневшими глазами, их разговор продолжился.
С тех пор как Элвуд умер, Тернер в каком-то смысле рассказывал его историю, годами переосмысливая ее, стараясь ничего из нее не упустить, благодаря чему он отрекся от жизни бродяжки, которую вел в юности, и стал мужчиной, которым Элвуд непременно бы гордился. Мало просто выжить, надо жить дальше, твердил ему голос Элвуда, пока он шел по Бродвею в солнечный день или сидел над книгами долгими вечерами. В Никель Тернер прибыл с собственным планом выживания, подкрепленным с трудом добытым арсеналом хитростей, с навыком обходить неприятности стороной. Он перемахнул через ограду в дальнем конце пастбища и скрылся в лесочке. В итоге оба мальчика исчезли. Ради Элвуда он пытался найти иной способ жить. И нашел. Что дальше?
– Твоя ссора с Томом… – напомнила Милли.
