– Ты станешь моей женой, – бесцветно бросает Виктор.Не просит, не приказывает, а просто ставит перед фактом, поглядывая на часы. Будто у него каждая секунда на счету.– Но мы с вами практически не знакомы. И я вас не люблю.– Ты знакома с моими детьми, и они к тебе привязались. Это главное. А любить меня не надо. Ни в коем случае, – хмуро сводит брови. – Меня надо слушаться.– Вы кабинетом не ошиблись? – указываю рукой на открытую дверь. – И девушкой. Вы не в офисе, а я не ваша секретарша.– Не ошибся. Я все о тебе знаю. Я помогу твоей матери, а ты выйдешь за меня, – ставит ультиматум. – В сжатые сроки ты должна стать опекуном моих сыновей-близнецов. Позже ты унаследуешь все состояние: недвижимость, бизнес, активы. Разумеется, временно. Когда мальчикам исполнится восемнадцать, они вступят в права.– Не понимаю. Сейчас мальчишкам пять… А где будете вы все это время?– Неважно. Не беспокойся, тебе не придется меня долго терпеть.
– Надо срочно искать мать твоих детей, пока у тебя еще есть время. Неважно, что у вас было в прошлом и почему вы разбежались. Сейчас она единственная, кто сможет тебе помочь…
Меткие и четкие, как выстрел снайпера в грудь, слова доносятся в унисон с монотонными, надоедливыми шагами. И каждый – отбивается резкой болью в моих висках.
– Не вариант. Забудь, – с трудом вклиниваюсь в незатихающую какофонию звуков.
Усталым взмахом руки прошу брата присесть. Мы с Константином не общались лет десять. Или двадцать… Хотя кого я обманываю? Всю сознательную жизнь! В последний раз пересекались, когда он в подгузнике под стол пешком ходил и был элементарно не в состоянии послать меня куда подальше. Как только научился говорить, то наверстал упущенное. Оборвал все связи и со мной, и с отцом, который жил на две семьи и изменял нашим матерям одновременно. Братья по крови, мы долго ненавидели друг друга. Ровно до этого дня, когда я вынужден был обратиться к нему за помощью.
Время собирать камни. Не думал, что оно наступит так рано.
– Отбрось свои принципы и гордыню, Виктор! Не до них сейчас, – рухнув в кресло напротив и заставив меня поморщиться от грохота, Костя продолжает отчитывать меня так, будто это он старший брат, а не я. Хотя у нас разница всего в пару лет. – Подумай, что будет с твоими детьми? Отца больше нет, родственникам ты не доверяешь, никого к себе не подпускаешь, – перечисляет и стучит пальцем по столу в такт каждому пункту. – Или близнецы останутся одни, или с матерью. Что лучше, по-твоему?
– Ты хочешь, чтобы я сыновей суррогатке доверил? Или, может, донору яйцеклеток? – не выдержав, выпаливаю на одном выдохе. – Сказал же: не вариант. Зачем роешь глубже?
Вижу, как его брови ползут на лоб от удивления, а губы сжимаются в тонкую линию. Нахожу несомненный плюс в его шоковом состоянии: он хотя бы на секунду заткнулся, и на том спасибо. Передохну от шума, пробирающегося в мозг и рвущего его на ошметки. К сожалению, благодатная тишина сохраняется недолго, потому что настырный юрист продолжает допрос:
– На черта такие сложности? Чем тебе естественный путь не угодил? – упирается локтями в стол, отчего дерево чуть слышно поскрипывает. Но и этого хватает, чтобы я мысленно взвыл от дискомфорта. – Сомневаюсь, что у тебя были проблемы с женщинами. За твои деньги любая бы…
Не выдержав, я подаюсь вперед, опускаю голову и массирую пальцами переносицу. Сегодня мне особенно хреново. Тяжелый, нервный день. Вздохнув с грудным рычанием, выставляю свободную ладонь, приказывая брату хотя бы на пару мгновений умолкнуть. Невозможно мыслить здраво в такой давящей обстановке.
– Не нужна мне была любая, – после паузы устремляю на Костю усталый взгляд. – Ни одну бабу возле себя не видел. Так, пустышки для развлечений. А детей хотелось, да и я не молодел. Вот и решил прибегнуть к современным репродуктивным технологиям. Как видишь, не зря спешил, – развожу руками и криво усмехаюсь. – Успел.
– Успел, – соглашается тихо и берет рамку со стола. Задумчиво изучает фотографию, на которой запечатлены два моих сына. – Сколько им?
– Пять, – выдавливаю из себя. – Даня и Леша, – заочно знакомлю Костю с его племянниками, которых он ни разу в жизни не видел.
– Прикольные пацаны, на тебя похожи. Надеюсь, только внешне, – добавляет с сарказмом и издает хриплый смешок.
– Пока непонятно, – исподлобья зыркнув на хама, выхватываю у него рамку, а потом бережно возвращаю ее на место, смахивая с изображения несуществующую пыль. – Характеры только формируются. Кто из них вырастет, я не знаю. И, судя по всему, уже не узнаю. Лишь бы людьми хорошими стали, – задумчиво умолкаю, изучаю улыбчивые лица близнецов.
Вот главное достижение в моей жизни. Не бабло, не женщины, не компания. Все тлен. Только дети имеют значение. Продолжение фамилии, рода. Наследники бизнеса. Которые внезапно оказались беззащитны перед жестоким окружающим миром.
– Какие прогнозы? – Костя невозмутимо открывает папку, и оттуда выскальзывают снимки МРТ, планируя над полом.
– Одному богу известно, – хмыкаю и наклоняюсь за своими результатами, ничего при этом не чувствуя. Небрежно бросаю снимки на стол. – Врачи дают не больше года. Как раз достаточно, чтобы привести дела в порядок, – успокаиваю сам себя, но внутренне бунтую.
Я против, мать вашу!
Мало. Чертовски мало.
Почти сорок лет гонки. Я впахивал как проклятый, расширяя строительную фирму отца, возводил целую бизнес-империю. Круглосуточно пропадал на работе, сбрасывал стресс с секретаршами, без отрыва от производства. Экономил каждую минуту. Был зациклен на деле, на преумножении капитала. А пожить – как-нибудь потом.
Дети были с няньками и лучшими воспитателями, а я… Я же ради них и старался, черт возьми! Строил прочный фундамент для их будущего.
Контролировал все, планировал каждый шаг. На годы вперед. И вдруг… Сошел с дистанции, не добежав до финишной прямой.
