Слуга поставил дикую утку перед Диавалем, и тот в ужасе уставился на нее. Аврора почувствовала глубокую симпатию к Диавалю, поняв, что птицу он есть не станет. Ни за что не станет, потому что он сам
– Что с вами, Малефисента? – спросила ее королева Ингрит.
– Железо, – коротко ответила темная фея.
– Видите ли, ваше величество, – как можно вежливее постаралась прояснить ситуацию Аврора. – Если у вас аллергия на любые растения, то у моей крестной такая же аллергия на железо.
– Ах вот как! Простите, я не знала! Уберите прибор нашей гостьи, немедленно! – приказала королева Ингрит дежурившему рядом с ней слуге. Извиниться-то она, конечно, извинилась, но в ее тоне не чувствовалось и тени сочувствия. Отдав приказ, Ингрит посмотрела на Малефисенту и добавила: – У меня аллергия не только на растения, но вообще на любые природные явления. Всего один солнечный луч может на моей коже вызвать ожог.
Король Джон, с удовольствием прожевав положенный ему на тарелку кусок дикой утки, проглотил его, а затем, стараясь обратить все в шутку, со смехом спросил:
– Скажите, Малефисента, вы когда-нибудь встречали тех, кто предпочитает жить в темноте? Днем спит, а ночью просыпается?
– Конечно, встречала, – спокойно ответила Малефисента. – Это летучие мыши.
Ингрит сузила глаза.
– Вероятно, вам будет удобнее есть прямо руками, – парировала она полученную оплеуху. – Не стесняйтесь.
Можно ли было яснее намекнуть на то, что Малефисента – темная фея, но никак не человек?
Аврора посмотрела на Филиппа. За столом становилось жарко, нужно было что-то предпринять. А какой самый лучший способ сменить тему разговора? Правильно: перевести разговор на погоду.
– Сегодня был удивительно теплый для этого времени года вечер, – сказал Филипп.
– О да, вы совершенно правы! – с готовностью подхватила Аврора.
А вот король Джон поддержать разговор о погоде не захотел и постучал вилкой по своему кубку, призывая к тишине. Поскольку кубок у него был золотым, а не стеклянным, то и звук получился не прозрачно-звонким, а глубоким, словно удар гонга. Но внимание к королю он успешно привлек.
– Мы с радостью хотим сделать Филиппу и Авроре небольшой подарок, чтобы приветствовать их будущую счастливую совместную жизнь, – пафосно начал король Джон и подал знак, по которому слуга вкатил в столовую огромную, искусно украшенную золотую детскую кроватку на колесиках и поставил ее посередине зала. – Ингрит сама ее выбрала! – с гордостью добавил он.
Аврора и Малефисента смотрели на кроватку, и обе думали об одном и том же: для
– Э... она прелестна, – нашла в себе силы сказать это Аврора.
– Ах, я жду не дождусь, когда по нашему замку вновь будут бегать маленькие ножки! – довольно улыбнулась Ингрит.
Аврора изо всех сил старалась скрыть свое удивление. Хотя Филипп ни разу не сказал при ней ни одного плохого слова о своей матери, но и теплых слов в ее адрес тоже не произносил. При этом он много раз повторял, что намного ближе к своему отцу, чем к матери. Аврора попыталась представить себе Ингрит ласкающей маленького Филиппа, но не смогла. Кроме всего прочего, каким-то двусмысленным и не очень уместным показался ей этот подарок. Они с Филиппом еще никогда не говорили о будущих детях. И потом, они даже не женаты, а только помолвлены – чувствуете разницу? А самое главное – Аврора была твердо убеждена, что ребенка, если он появится на свет, необходимо воспитывать только на вересковых топях, как в свое время воспитали ее саму.
Похоже, Малефисента была с ней согласна. Оторвав глаза от золотой колыбели, она холодно взглянула на Ингрит:
– В
– Разумеется, – ответила Ингрит таким же ледяным тоном, каким был взгляд Малефисенты. – Это будет их дом.
Малефисента повернулась к Авроре и приподняла изогнутую бровь, словно говоря:
Прежде чем Аврора успела что-либо ответить, в разговор вклинился король Джон.
– Но мы слышали, что у Авроры есть свой замок, – заметил он.
– Да, и мне, кстати, очень хотелось бы узнать, как получилось, что Аврора стала королевой вересковых топей? – тут же ввернула Ингрит.
Малефисента выбрала на своей тарелке стебель спаржи, выглядевший безобиднее всего остального, и захрустела им на всю залу, а прожевав, коротко ответила:
– Я сделала ее королевой.
– Замок у нее удивительный. – Филипп посмотрел на своих родителей. – Вы обязательно должны его увидеть.
Авроре хотелось обнять его – Филипп по-прежнему пытался сделать все, чтобы сохранить мир.
Но у Ингрит были свои намерения, отступать от которых она не собиралась.
– Но ведь у нее есть еще один замок, не так ли? – продолжала она гнуть свое.
– Мама, – предупредил ее Филипп.
Ингрит не обратила на его предупреждение ни малейшего внимания и уточнила:
