Малефисента понимала, чего хочет Борра. Собственно говоря, он добивался этого с того момента, как только она появилась здесь: подстрекает ее выпустить на волю дремлющие в ней темные силы зла. До этой минуты Малефисента сопротивлялась этому, но не сейчас. Магическая энергия пульсировала внутри нее так сильно, что отдельные зеленые облачка продолжали вырываться наружу, в воздух.
– Уйди. Второй раз я просить не стану, – сказала Малефисента, вновь поворачиваясь к Коналлу.
На секунду повисло напряженное молчание, а потом Коналл отступил в сторону.
Малефисента тут же, пробежав мимо него, раскинула крылья и оторвалась от пола. Еще несколько секунд – и она уже вылетела из Обители в темное ночное небо. Раненый живот болел, но эту боль заглушал пылающий внутри Малефисенты гнев. Всего лишь несколько дней не было ее на вересковых топях – и вот вам пожалуйста.
За ее спиной зашумели крылья, и Малефисента подумала, что ее догоняет Коналл, но, обернувшись, с удивлением обнаружила, что это Борра. Догнав Малефисенту, он продолжил лететь рядом с ней, не говоря ни слова. Впрочем, Малефисента без всяких слов знала, зачем он здесь. Собирается помочь ей расправиться с ненавистными ему людьми.
Так, в молчании, они пролетели остаток пути до вересковых топей. Здесь они опустились на ветку высокого дерева и посмотрели на Поле гробоцветов – точнее, на то, что еще совсем недавно им
Малефисента с трудом сдержала рвущийся из груди крик, ее сердце вновь разрывалось от боли.
– На этом поле мы хороним своих мертвецов, – прошептала она, поясняя Борре значение этого священного для всего волшебного народца клочка земли. – А они его уничтожили.
Борра мрачно сверкнул глазами, осматривая погубленное поле, потом повернулся к Малефисенте. Она ожидала, что его голос будет, как всегда, полон гнева, но то, что звучало в нем сейчас, скорее можно было назвать болью.
– Вот что делают люди, – сказал Борра. – Они как саранча, уничтожающая все на своем пути. Мы должны остановить их. – Немного помолчав, он добавил, указывая на превращенное в пустырь поле: – Ты много лет заботилась о человеке. Теперь позаботься о себе самой.
Малефисента встретилась с ним взглядом. Она понимала, что Борра прав, однако не могла забыть и слов Коналла о надежде и о том, что Малефисента и Аврора показали ему, что может быть и другой путь, что можно жить рядом с людьми, не испытывая ненависти друг к другу. А что, если ей просто найти Аврору и предоставить остальных людей самим себе – пусть живут как знают?
Неожиданно в воздух с шумом поднялась стая птиц.
Малефисента почувствовала опасность и поняла, что люди все еще здесь, где-то неподалеку. Толкнув Борру в бок, она вместе с ним взмыла в небо.
– Огонь! – крикнул кто-то внизу.
Из-за деревьев выскочили солдаты с оружием в руках и начали стрелять.
Малефисенте казалось, что, пока она уклонялась от летящего смертоносного железа, время замедлило свой бег. Она услышала, как вскрикнул за ее спиной Борра, как заорали солдаты внизу. С каждой секундой Малефисента теряла скорость и высоту – давала знать о себе не зажившая до конца рана. Нет, этого боя ей не выдержать. Малефисента взглянула на голый клочок земли внизу, бывший недавно Полем гробоцветов, раскинула крылья и приготовилась к неизбежному...
Внезапно ее обхватили сильные руки, а в следующий миг все ее тело укрыли крылья. Удивленная Малефисента повернула голову и увидела перед собой добрые глаза Коналла. Теперь, когда они начали подниматься вверх, обняв и укрывая друг друга, время словно остановилось совсем.
И вдруг тело Коналла судорожно задергалось – в него одна за другой впивались железные пули. Малефисента вскрикнула, и навстречу им стремительно понеслась земля. Приземление было жестким: ударившись о землю, они прокатились по ней несколько метров и только тогда смогли остановиться. Малефисента оказалась сверху, а лежащий под ней Коналл не двигался и не подавал признаков жизни.
А солдаты тем временем уже приближались, на ходу перезаряжая свои арбалеты и готовясь покончить с темной феей и эльфом.
