— Да, Рорк. Мы и тут на одной волне. Рорк улыбнулся ей.
— Я иногда спрашивал себя: смог бы я стать хорошим отцом? Думаю, смог бы. Я думаю, мы бы оба смогли, несмотря на наше прошлое. А может, и благодаря ему. Но не сейчас. Не с этим ребенком. Это случится, когда мы оба поймем, что мы к этому готовы. Что мы сможем. А пока…
— Тебе не в чем себя винить.
— Тогда чем же я отличаюсь от этой Лизы Кордей? От сводной сестры Свишера?
— Ты хотя бы пытался помочь. И ты еще сможешь помочь.
— Поразительно, но ты меня успокаиваешь. Я даже не подозревал, насколько оказался выбит из седла, а ты помогла мне успокоиться. — Рорк взял ее руки и поцеловал одну за другой. — Я хочу, чтобы у нас были дети, Ева.
Ее инстинктивная реакция вызвала у него улыбку.
— Нет повода для паники, дорогая. Я не имею в виду сегодня, или завтра, или через девять месяцев. Присутствие Никси стало для нас хорошим уроком. Дети требуют огромной работы, верно? Эмоциональной и физической работы, поглощающей массу времени. Но эта работа вознаграждается самым поразительным образом. Той самой родственной связью, о которой ты говорила. Мы тоже этого заслуживаем. Мы создадим ее, когда будем готовы. Но пока мы оба к этому не готовы. И уж тем более мы не готовы к тому, чтобы стать родителями почти десятилетнему ребенку. Для нас это было бы равносильно тому, чтобы начать выполнение захватывающе сложной, запутанной задачи где-то посредине пути, без предварительной подготовки. — Он наклонился к ней и прижался губами к ее лбу. — Но я хочу, чтобы у нас были дети, моя дорогая, моя любимая Ева. В один прекрасный день.
— В далеком будущем. Например, лет через десять, когда… Эй, погоди! «Дети» — это множественное число!
Рорк усмехнулся:
— Действительно, «дети» — это множественное число. Ничто не ускользает от моего проницательного копа.
— Ты в самом деле думаешь, что если я когда-нибудь позволю тебе засадить в меня нечто… Господи, они там, как маленькие инопланетяне, отращивают ручки и ножки… — Ева содрогнулась. — Жуть! Но даже если бы я это сделала, даже если бы я выродила ребенка — а это, между прочим, больно, все равно что глаза выдавливать, — думаешь, я бы сказала: «Эй, давай повторим»? Если так, то ты, вероятно, недавно перенес черепно-мозговую травму.
— Насколько мне известно, нет.
— Ну, тогда готовься. В любую секунду. Рорк засмеялся и поцеловал ее.
— Я и правда тебя люблю, а все остальное — в туманном будущем. Давай вернемся к этому ребенку. Я думаю, Ричард и Бесс — это отличная мысль.
«Все остальное» Ева отодвинула в самый глубокий, самый темный подвал своего сознания, в надежде, что там оно и останется.
— Они ведь взяли того мальчика в прошлом году.
— Кевина. Да, они недавно официально оформили усыновление.
— Ну, вот. Хотя характер у него наверняка не сахар, и его можно понять: нахлебался дерьма вдоволь. Мать, проститутка и наркоманка, била его, оставляла без присмотра. Они должны знать, как справляться с трудными детьми, поэтому…
— Они отличные кандидаты для Никси. Я с ними переговорю сегодня же вечером, если смогу. Им надо будет познакомиться, встретиться лицом к лицу.
— Давай с этим не затягивать. Раз уж Дайсоны с ней распрощались, СЗД скоро поднимет шум об опекунстве. А теперь пойдем. Покажи, что у тебя для меня есть.
По дороге в кабинет, где он держал несанкционированное оборудование, Рорк ввел Еву в курс дела.
— Я нарыл кое-какие имена, тем или иным образом пересекающиеся и с Киркендоллом, и с Айзенберри. Одни связаны с ЦРУ, другие — с Организацией безопасности родины. — Он покосился на нее, зная, что наносит ей еще одну душевную травму. — Тебя это не смущает?
— А тебя?
— Ты же знаешь, в свое время я по мере сил постарался с этим примириться. Когда оказалось, что они хладнокровно наблюдали, как отчаянно страдает ни в чем не повинный ребенок, принесли его в жертву своему «великому делу»… Я этого не забуду, но я постарался с этим примириться.
— Я тоже этого не забуду, — тихо призналась Ева. Она знала, что ради любви к ней он отказался от мести оперативникам и начальникам ОБР, которые были свидетелями насилия над ней много лет назад в Далласе. Они видели и слышали, как родной отец избивает и насилует свою дочь, но ничего не предприняли, чтобы положить этому конец.
— Я не забуду, что ты сделал для меня.
— Точнее, чего я не сделал. Ну, как бы то ни было, чтобы копнуть глубже, чтобы получить доступ к данным об этих людях через их организации, мне понадобится вот это.
Рорк приложил ладонь к пластинке сканера. Панель управления ожила, лампочки замигали, оборудование, загружаясь, тихо загудело. Ева обошла изогнутую подковой панель и встала рядом с ним. И увидела фотографию в рамочке, которую он держал на столе. Младенец с яркими синими глазами и густыми темными волосами в объятиях своей юной матери с побитым лицом и рукой в лубках.
«Это тоже его секрет, вот почему он держит фотографию здесь, в своем потайном кабинете. С этим ему тоже еще предстоит примириться».
— Смотри, что я нашел. Очень любопытно. — Рорк кивнул на настенный экран. — Смотри сюда.
Он вывел на экран данные.