Эта воительница принадлежала ему! Женщина, которая только что яростно оборонялась и с пугающим неистовством побеждала противников, сейчас лежала в его объятиях, покорная, гибкая, нежная, страстная и невыразимо желанная.
Он знал: она будет снова и снова вступать в бой, проливать кровь свою и чужую. Но — вот чудо! — она будет снова и снова возвращаться к нему. Гибкая, нежная и страстная.
Рорк прошептал по-гэльски: «Любовь моя!» — и начал покрывать поцелуями эти сильные плечи и длинные руки с пластично обозначенными, словно вылепленными из алебастра мышцами. Он вынул цветок у нее из волос и провел им по ее телу, повторяя путь своих губ. Ева задрожала.
— Что это?
— Это нечто особенное.
— Цветок?
— Да, цветок. — Он начал вращать стебель между пальцами. — Доверься мне.
— Я всегда тебе доверяю.
— Я хочу подарить тебе это. Сделать подарок нам обоим.
Он разбросал лепестки по ее груди, а потом стал пробовать их на вкус. И ее кожу тоже. Ева выгнулась ему навстречу. Ева все еще плыла, дрейфовала, но теперь уже над водой, словно ее подняла волна жара. Вместо крови в ее жилах текло вино желания. До нее доносилось пение птиц и какая-то экзотическая эротическая музыка, подчеркнутая мерным ритмом моря, накатывающего на берег. И она слышала певучий голос Рорка, пока он снимал с нее платье.
Солнце, его руки, его губы — все ласкало ее кожу, и она ласкала его в ответ. Кровать покачивалась на воде, успокаивая, как колыбельная.
А потом он смел цветочные лепестки, и они оказались у нее между ног.
Ощущение было такое, что она невольно вцепилась в него пальцами.
— Боже!..
Он следил за ней и увидел, как к наслаждению у нее на лице примешивается недоумение. Его коп, его воительница все еще была удивительно несведущей в том, что доставляло ей чувственную радость.
— Его называют цветком Венеры, специально выращивают на тропических островах. Особый гибрид, — объяснил он, рассыпая лепестки по телу Евы и глядя, как затуманиваются ее глаза, — наделенный свойством усиливать и повышать чувствительность.
Ее кожа горела и изнывала от этого прикосновения, словно нервные окончания обнажились и воспалились. А когда его губы сомкнулись у нее на груди и зубы слегка оцарапали сосок, она не удержалась и вскрикнула от острого наслаждения.
Рорк все сильнее прижимал лепестки к ее телу, одновременно втягивая сосок губами. И наконец ее тело взорвалось. Она сошла с ума. Невозможно было ни о чем думать, когда все тело пульсировало и сотрясалось от немыслимо острого блаженства.
— Когда я войду в тебя… — Теперь ирландский акцент в голосе Рорка слышался еще сильнее, его глаза горели синим огнем. — Когда я войду в тебя, Ева, со мной произойдет то же самое. Попробуй. — Он впился губами в ее губы, его язык проник к ней в рот. — Почувствуй это. — Он растер цветок по ее телу. — Я хочу, чтобы ты кончила еще раз. Я хочу это видеть!
Она вскинулась, переживая бурю, ослепительно ярко ощущая блаженство каждой клеточкой своего тела.
— Я хочу, чтобы ты вошел в меня! — Она схватила его за волосы, вновь приблизив его лицо к своему. — Я хочу, чтобы ты чувствовал то же, что и я!
Он медленно проник в нее — так медленно, что она догадалась по легкой дрожи его тела, каких усилий ему стоит сдерживать себя. Потом его дыхание пресеклось, а прекрасные синие глаза ослепли.
— Боже!..
— Не знаю, сумеем ли мы это пережить, — с трудом проговорила Ева, обхватив его ногами. — Давай попробуем это узнать. Не сдерживайся!
Рорк не был уверен, что смог бы сдержаться, даже если бы захотел. Только не теперь, когда на него обрушилась та же буря ощущений, а в ушах звенели ее безрассудные слова. Цепь самообладания щелкнула и порвалась, высокая волна страсти захлестнула его и потащила за собой.
Волна поднялась высоко-высоко и затопила их обоих.
Ева не знала, удастся ли ей когда-нибудь отдышаться, сможет ли она снова владеть собственным телом. Ее руки бессильно скользнули вдоль его бедер и упали; она почувствовала, как влага проступает между пальцами.
— Слушай, а это законно?
Он лежал, растянувшись поверх нее, и дышал, как человек, только что взобравшийся на высокую гору. Или упавший с горы. Но, услышав ее слова, он расхохотался:
— Боже, ну ты и скажешь!
— Нет, кроме шуток.
— Надо заставить Трину сделать тебе перманентную татуировку, чтобы твой проклятый жетон навсегда остался у тебя на груди. Отвечаю на вопрос: да. Цветок был опробован, апробирован и запатентован, хотя приобрести его пока непросто. Как видишь, эффект он дает преходящий.
— Вот и хорошо. А то уж больно он эффективен. Тут и до греха недалеко.
— Волнующий, эротичный, усиливающий ощущения, но не лишающий воли и выбора! — Рорк поднял цветок, покрутил его между пальцами, а потом бросил в воду. — И красивый.
— Тут все цветы такие?
— Нет, только этот один. — Он опять поцеловал ее, смакуя угасающий вкус на ее губах. — Но я могу достать еще.
— Не сомневаюсь. — Ева потянулась и нахмурилась, когда до нее донесся сигнал таймера.