— Значит, был, по меньшей мере, еще один. А. может быть, и двое. Один — за рулем, другой управлял электроникой. Проникшие внутрь сообщают, что мишени там нет. Машина подбирает их в условленном месте или уезжает прямо в штаб-квартиру. А исполнители уходят. Уходят с места, потому что кто-то может заметить и запомнить двух парней, садящихся в фургон возле дома, где паре копов перерезали горло. Там вокруг всегда слишком много людей. Пешеходов, торговцев, таксистов. Не то что дыра, где они схватили Ньюман.
— Кто-то мог заметить двух парней на входе или на выходе, — предположила Пибоди.
— Да, будем на это надеяться. Но в любом случае это не так рискованно. Всего лишь пара пешеходов. Совсем не то что двое парней, заскакивающих в задние двери черного фургона: подробности похищения Ньюман передают в каждом выпуске новостей. Лучше изменить почерк и отказаться от узнаваемой модели.
— Знать бы еще, зачем им вообще все это понадобилось…
— Приходится работать с тем, что есть.
— Что мы, собственно, знаем? Превосходное владение электроникой и приборами слежения, налеты в стиле спецназа. Неопределенное количество участников. Хорошо слаженная команда. Эта команда получила заказ на устранение Свишеров. И у них есть неплохие шансы… Что? — резко спросила Ева, раздраженная стуком в дверь.
На пороге появилась детектив Джонсон:
— Извините, лейтенант…
— В чем дело, детектив?
— Я начала собирать деньги в фонд потерявших кормильца.
— Нам придется обсудить это позже.
— Нет, мэм, я не по этому поводу. Я зашла в приемник за взносами, и один из патрульных сказал, что у них в «обезьяннике» есть проститутка, которая хвастает, будто кое-что знает о случившемся. Он на нее разозлился — я имею в виду патрульного, — потому что она у них частая гостья. Уличная шлюха. Вечно ищет, на чем бы выгадать. У нее всегда в запасе есть какая-нибудь история. Он решил, что она просто слышала, как копы говорили между собой про Найта и Престона, и хочет привлечь к себе внимание. Может, оно и так, но кто его знает. Я не хотела, чтобы эту версию сразу отбросили. Лейтенант, эту женщину взяли на Восемьдесят девятой улице. Всего в паре кварталов от места преступления.
— Приведите ее в комнату для допросов. Мы с ней потолкуем. Узнайте, какая комната свободна.
— Я уже это выяснила. Комната А свободна.
— Приведите ее. Хотите присутствовать? Детектив Джонсон помедлила. Судя по лицу, она явно боролась с искушением:
— Если нас там будет трое, это может ее смутить. Я лучше пройду в комнату наблюдения.
— Пусть из приемника пришлют ее досье. Спасибо, Джонсон, отличная работа.
При одном взгляде на Офелию Уошборн становилось ясно, что жизнь обошлась с ней неласково. Точнее, ее сильно потрепало. Она была крупной, широкобедрой негритянкой с грудью невероятных размеров и высоты. Но это был, безусловно, не дар божий. Лиф ее платья, расшитый блестками и украшенный перьями, напоминал рыцарские латы, надетые на две горные вершины.
На голове у нее красовался целый стог волос, выкрашенных в белый цвет. Ева всегда удивлялась, почему уличные проститутки считают пышные волосы таким же сильным козырем, как и пышную грудь. И зачем нужно и то и другое, когда большинству клиентов хочется всего лишь быстрого и упрощенного секса?
Губы у нее были большие, полные, густо накрашенные. Во рту поблескивала золотая фикса, лицо с кричащим макияжем как будто объявляло во всеуслышание: «Шлюха! Самые низкие цены!»
Но все эти краски и блестки не могли замаскировать того факта, что Офелия была залежавшимся и даже подпорченным товаром. Ей было уже под пятьдесят: она лет на десять пережила тот возраст, когда лицензированные проститутки уходят с улицы и становятся официантками в секс-клубах. Или снимаются в массовке в порнофильмах.
— Офелия, — спокойно, даже дружелюбно заговорила Ева, — Я вижу, вы работаете по просроченной лицензии, и у вас было еще три различных нарушения за последние полтора года.
— Да нет, понимаете, в том-то все и дело. Этот коп, он меня взял за незаконное хранение, а ведь я ж ему говорила, что это мне небось папик подсунул. Папикам доверять нельзя, это я вам точно говорю. Но они ж меня не слушают! А лицензию я продлю. Иначе на что же мне жить, спрашивается? Кому я там мешаю? Врачебный осмотр прохожу регулярно. Можете посмотреть в деле, там все сказано. Я чиста.
— Ну, положим, там сказано, что анализы дали положительную реакцию на «экзотику» и «энергетик».
— Да это ошибка! А может, какой-нибудь папик мне подсыпал. Некоторые папики натирают себе хрен «энергетиком». Возьмешь в рот — и привет.
Ева внимательно слушала, словно эта информация показалась ей захватывающей.
— Знаете, в связи с этим последним арестом лицензию у вас могут отобрать навсегда.
— Но вы же можете это исправить! Вы исправите это для меня, потому что у меня есть кое-что для вас.
— А что у вас есть для меня, Офелия?
— Нет уж, сперва вы это исправьте.
— Пибоди, разве похоже, что мне недавно удалили головной мозг хирургическим путем?