— Нет. И я бы наверняка запомнила, если бы хоть раз их увидела. Жуть! Это те, которые… — Она вдруг замолчала. — Киркендолл? Думаете, он имеет отношение к тому, что случилось с Грантом и его семьей? Этот подлый сукин сын?!
— Нам хотелось бы задать ему несколько вопросов.
— Он мог это сделать, — тихо сказала Сэди. — Он на это способен. Знаете, бывает, увидишь кого-то на улице, столкнешься случайно, и все у тебя внутри леденеет. Вот он был из таких. Кровь стынет в жилах. Но, господи, это же было так давно! Несколько лет назад! Я только-только начала работать в фирме, ютилась в комнатушке на углу Сотой и Седьмой…
— Мы исследуем несколько версий, — пояснила Ева. — Спасибо за подробности. Да, из чистого любопытства: как вы нашли эту квартиру и эту соседку?
— Да это, можно сказать, они меня нашли. Я бывала в одном клубе и встретила там Джилли. Знакомая знакомых моих знакомых. Что-то в этом роде. Мы как-то сразу подружились. Потом Джилли мне сказала, что у нее есть эта квартира и она ищет соседку, потому что сама вечно в разъездах, и квартира стоит пустая. Ей просто хотелось, чтобы кто-то был дома — ну, на всякий случай. Я, конечно, обрадовалась.
— И это было после суда по тому делу?
— Странно, что вы об этом спросили. Как раз после суда. Через пару недель. — Рука Сэди задрожала, когда она потянулась за водой. — А почему вы спрашиваете?
— Вы когда-нибудь говорили с Джилли о своей работе? О делах? О деталях?
— Ну, конфиденциальной информацией я с ней не делилась, но вообще-то да. О черт, да! В общих чертах. Когда дело было громкое или случалось что-нибудь забавное. Я ей рассказывала о деле Киркендолла, но имен не упоминала. Просто рассказала, как много Грант над ним работал, как ему хотелось добиться справедливости для этой несчастной женщины и ее детей. О боже, боже! Но мы же прожили здесь вместе шесть лет! Почти шесть лет…
— Мне хотелось бы узнать ее полное имя.
— Джилли Айзенберри, — тихо сказала Сэди. — Она ходила со мной в гости к Гранту домой. Даже не знаю, сколько раз. На вечеринки, на барбекю… Она ужинала у них за столом. Я с ней созвонилась, когда это произошло, и она заплакала. Господи, это я привела ее к ним в дом!
— Вы не виноваты. Может быть, тут ничего такого и нет, но, если и есть, вы все равно ни в чем не виноваты. А то, что вы нам сейчас рассказали, может помочь в изобличении преступников. — Ева вывела Сэди из кухни. — Сядьте. Расскажите мне о ней поподробнее.
— Яркая женщина, — заметила Пибоди. Она вывела данные Джилли Айзенберри и ее идентификационное фото на дисплей, расположенный на приборном щитке машины, чтобы Еве было видно. — Тридцать восемь лет, смешанной расы, незамужняя. Ни брака, ни совместного проживания не зарегистрировано. Работает стюардессой с 1997 года. Предыдущее место работы… Ура!
Ева, боровшаяся с уличным движением, нахмурила брови:
— Почему «ура»?
— Ну, это же войсковой клич, значит, как раз подходит. До того как стать стюардессой, она была капралом Айзенберри в армии США. Двенадцать лет. Ну, я бы сказала, за двенадцать-то лет могла бы дослужиться до звания и повыше капральского.
— И ты бы сказала, что после двенадцати лет военной службы она могла выбрать работу получше, чем сервировать напитки и видеофильмы шпакам, слетающимся в столицу игорного бизнеса.
— Шпакам?
— Еще один военный термин. Так они называют всех штатских. Вот получим их личные дела и — ставлю, что хочешь, — окажется, что она служила вместе с Киркендоллом. Может, не весь срок, но где-то когда-то их пути пересекались.
— И такого рода совпадение…
— Это не совпадение. Надо же, она не меняла своих данных, не меняла имя, ничего. Они были уверены, что их уже здесь не будет к тому времени, как мы доберемся до этого места. Если мы вообще до него доберемся. Итак, мы ответили на вопрос «кто» и на вопрос «почему». Осталось найти этого сукина сына. — Тут запищала рация, и Ева взяла трубку: — Даллас.
— Юридический советник армейских служб просит о встрече, — сообщил Уитни. — В моем кабинете. Срочно.
— Мы как раз едем в Управление, сэр.
Ева прикинула расстояние, оценила уличное движение и врубила сирену.
Пибоди все никак не могла отдышаться, пока они поднимались по эскалатору в кабинет Уитни.
— У меня глаза на месте? Где им положено? Мне бы не хотелось предстать перед майором с закатившимися глазами, чтобы были видны одни белки. Это никуда не годится.
Ева в шутку стукнула ее по спине с такой силой, что бедная Пибоди чуть не слетела с эскалатора.
— Ну вот. Теперь они встали на место.
— По-моему, это вовсе не смешно. Особенно после того как вы трижды чуть было нас не угробили по дороге сюда.
— Во-первых, не трижды, а дважды. Не надо преувеличивать. А во-вторых, не угробила ведь и даже не покалечила. Если люди в этом городе не уважают полицейские сирены, это их проблема. Какого черта они ползут по мостовой, как улитки, и треплются друг с другом, когда полицейские едут по срочному вызову?!
— Тот водитель такси, которого вы чуть не превратили в рубленый бифштекс, ни с кем не трепался. Он завопил от ужаса.