До самых ворот монастыря Анжелика ни разу не обернулась. Великое умиротворение снизошло на ее душу. Она до сих пор чувствовала на своем плече тепло старческой ладони.
«Господин Венсан, — думала она. — Неужели это тот самый великий господин Венсан? Тот, кого маркиз дю Плесси называет совестью королевства? Тот, кто заставляет богатых прислуживать бедным? Тот, кто ежедневно видится наедине с королевой и королем? Какой же он простой и добрый!»
Прежде чем поднять молоточек у двери, она бросила последний взгляд на погружавшийся во мрак город. «Господин Венсан, — прошептала она, — благословите меня!»
Затем, как она скрывается за воротами монастыря, внимательно наблюдали двое мужчин, от которых Анжелика и паж сбежали на площадь.
— Сообщи хозяину, что с маленькой феей все хорошо, — приказал один другому.
Второй молча кивнул, и вскочив на лошадь, которую держал под уздцы, ускакал в ночь.
Анжелика безропотно понесла наказание за свой побег. С этого дня поведение юной дикарки изменилось. Она усердно занималась, стала более общительна. Казалось, наконец она смирилась с суровой монастырской жизнью.
В сентябре ее сестра Ортанс покинула монастырь. Дальняя родственница из Ниора пригласила ее к себе якобы в компаньонки. В действительности же эта самая родственница, принадлежавшая к мелкой знати, некогда вышла замуж за магистрата, человека богатого, но весьма сомнительного происхождения, и теперь мечтала, чтобы ее сын, женившись на знатной девушке, присовокупил бы к своему богатству немного аристократического блеска. Отец только что купил своему сыну должность королевского прокурора в Париже и хотел бы, чтобы тот чувствовал себя равным среди родовитых дворян. Таким образом, брак был неожиданной удачей для обеих сторон. Свадьбу сыграли незамедлительно.
Так Анжелика осталась единственной де Сансе в стенах монастыря. Подруг как таковых у нее не было. Да, она послушно выполняла все, что требовали от нее монахини, убиралась и молилась с остальными воспитанницами, но дружеских отношений ни с кем не завязывала. Только одна девочка привлекла её внимание. Анн-Клер де Лузьян тринадцати лет, не имеющая ни отца, ни матери, привезенная в монастырь поздно вечером, почти ночью.
В тот вечер лил дождь, и дрожащая, в промокшем насквозь платье, она в сопровождении монахини вошла в комнату, где спали девочки. Неяркий свет от свечи, которым они освещали себе путь, прыгал по стенам и будил воспитанниц, попадая им на лица.
— Вы будете спать тут, — сказала монахиня, указывая на постель рядом с кроватью Анжелики.
— Спасибо, — тихо проговорила она, присев на краешек постели.
Монахиня поставила свечу на прикроватный столик:
— Переодевайтесь и ложитесь спать, — проговорила женщина и покинула комнату.
Новая воспитанница ничего не ответила: так и осталась сидеть неподвижно, наблюдая за мерцающим язычком пламени. На личике, словно маска, застыло выражение печали, а щеки были мокрыми не только от дождя. Анжелика, проснувшаяся от шума и неяркого света, молча наблюдала за ней. Проходили минуты — пять, десять, — а девочка все не двигалась.
— С Вами все в порядке? — негромко спросила Анжелика.
Девочка вздрогнула и посмотрела на нее:
— Да. Простите. Я Вас разбудила?
— Ничего страшного, — улыбнулась Анжелика и села на кровати, обхватив колени руками. — Меня зовут Анжелика де Сансе. А Вас?
— Анн — Клер де Лузьян, можно просто Анн-Клер.
— Хорошо, тогда и ты можешь звать меня просто Анжеликой. Давай я помогу тебе переодеться? — она проворно выбралась из постели, помогла девочке снять промокшее платье и надеть ночную сорочку.
— Спасибо, — смущенно проговорила та, ложась в кровать.
— Не за что, — Анжелика укрыла новую знакомую одеялом и вернулась к себе. — Не волнуйся, все будет хорошо. Когда я с сестрами только приехала сюда, моя младшая сестренка тоже всего боялась и просилась домой, но позже привыкла.
— А где она теперь?
— Она умерла, — тихо произнесла Анжелика, и в ее голосе проскользнула печаль. — Давно.
— Мне очень жаль, — сочувственно произнесла де Лузьян.
— Все хорошо, а теперь засыпай, — ответила ей Анжелика, затушив огонек свечи.
С тех пор Анжелика опекала робкую и боязливую девочку, которая напоминала ей Мадлон. Новенькая постепенно осваивалась, была прилежна и исполнительна, наставницы не могли нарадоваться на нее. И вот сейчас Анжелика искала Анн-Клер — та не пришла на утреннюю трапезу, что было на нее совсем не похоже. Девочка сидела на скамейке возле стены, на которую раньше часто забиралась сама юная баронесса де Сансе.
— Анн-Клер, что-то случилось? — опустилась рядом Анжелика.
— Мне пришло письмо от тетушки, — сжала она листок бумаги в пальцах.
— Что-то произошло дома?
— Нет-нет, — отрицательно покачала головой девочка. — Все хорошо, просто…
Она замолчала, потупив взгляд:
