С чего мне начать? Ах, да.Жили-были.Не так ли начинаются все хорошие сказки?И у нас с Максимо было именно так.Только не та идеализированная и невинная сказка, где жизненные проблемы решались улыбкой и песней. Мы были представителями старой школы. Та, что наполнена жадностью, насилием и трагическим началом.Ладно, возможно, мы не были традиционной сказкой. В конце концов, Максимо был скорее злодеем, чем принцем. Он был пугающе сексуален. Дьявольски обаятелен. Властный, собственнический и опасный.Он подарил мне мир. Взамен я дала ему то, чего он хотел больше всего.Меня. Всю меня.Я была его маленькой голубкой.И да поможет господь тому, кто попытается освободить меня из моей позолоченной клетки.
Обратите внимание, это
Действия, предпринятые героем, в лучшем случае сомнительны, и некоторые читатели могут счесть их провоцирующими.
— Залезай.
— Что? — спросила я, делая быстрые шаркающие шаги, чтобы не отставать, поскольку мой отец крепко схватил меня за плечи. Я споткнулась, чуть не упав, но он не остановился.
Распахнув дверь маленькой кладовки, он втолкнул меня внутрь.
— Не выходи, чтобы ты ни услышала. Поняла?
Я понятия не имела, что происходит, но я знала, что лучше не спрашивать Шамуса Макмиллана, особенно когда он был в
Его седеющие рыжие волосы были в беспорядке, а дикие глаза постоянно метались по сторонам. От каждого его вздоха в мою сторону пахло дешевым виски и бочонком "Guinness".
Поэтому вместо пятидесяти миллиардов вопросов, которые плясали у меня в голове, я сказала:
— Хорошо.
— Я серьезно, Жулька. Не открывай дверь, пока я не скажу, — он осмотрел меня, выражение его лица было напряженным и озабоченным. Вздохнув, он закрыл дверь, оставив меня в темноте с черствыми крекерами, консервированным банками и, вероятно, мышью или двумя.
Я только что вернулась домой после тяжелого дня и похода за продуктами, когда отец оторвал свой зад от дивана, чтобы наброситься на пакеты с едой. Его взгляд постоянно был устремлен в сторону окна, прежде чем он уронил банку с арахисовым маслом на пол, чтобы затолкать меня в кладовку.
Я понятия не имею, что его так напугало. Мы жили в конце длинной грунтовой дороги за папиным спортзалом, и единственными посетителями были его приятели.
Если кто и должен был испугаться их, так это я. Его друзья были придурками, от которых у меня мурашки по коже.
Чтобы это ни было, я надеюсь, что это быстро. Я купила мороженое, а погода в Вегасе, похоже, не понимает, что февраль — это зима и холод. Мое драгоценное мороженое с печеньем и сливками, наверное, сейчас тает от жары.
Я знала, что лучше не питать иллюзий. Это был уже не первый раз, когда отец забывал о моем дне рождения. Но тот факт, что он был в День Святого Валентина, должен был избавить его от необходимости гадать и наконец запомнить.
Но этого не случилось.
Во входную дверь постучали, и она распахнулась с такой силой, что ударилась о стену.
— Парни! — поздоровался отец, его голос был хорошо слышен сквозь тонкие стены. — Что привело вас в мой замок?
— Если хотите забронировать меня, — сказал папа, — позвоните моей девочке. Она составляет расписание моих боев.
Я закатила глаза. Он всегда говорил эту фразу, как будто у него был какой-то крупный агент или менеджер, который занимался заказами на бои.
Я же была его девочкой. Только я и потрепанный настольный календарь в подсобке тренировочного зала, которым он владел.
— Сегодня у нас была назначена встреча, — произнес глубокий голос, спокойный, холодный и собранный.
В то время как мой отец звучал нервно, заикающиеся и вынужденно.
— О! Это было сегодня? Должно быть, вылетело из головы. Что вам нужно?
— Тяжелый проигрыш в субботу, — сказал тот.
Отец не сказал этого, но и не напился до чертиков или еще хуже, как он всегда делал после проигрыша.
— Да, у этого…
В Шамусе Макмиллане было много того, что можно презирать, и его неприкрытый расизм был в этом списке на первом месте.
— Забавно, — сказал загадочный человек тоном, который ясно давал понять, что ничего забавного в этом нет. — Потому что я разговаривал с тренером Хосе. Он сказал, что у его бойца слабый правый хук. Мало того, он ставит левую ногу. Все об этом знают. Он пытается отучить его от этой привычки.
— Наверное, упустил. Я старею, уже не такой зоркий, как раньше.
— Действительно?
— Да, я подумываю о том, чтобы бросить перчатки и сосредоточиться на тренировках молодых бойцов в зале.
Это была новость для меня.
Отец усмехнулся.
