– Ну, еще прочитаешь. Послушай, если кто-нибудь позвонит тебе сегодня из Лондона по поводу твоих выходок, улучи минуту и скажи, что от лестерского сыра у тебя блестят волосы. И что ты съедаешь в день минимум три унции.
– Хорошо, – понуро ответила я и нажала на кнопку, прерывая связь.
Мы с Храбрецом обменялись взглядом и принялись ждать Джонатана.
Джонатан злился. Гнев искусно прятал под любезностью и шутками, однако я чувствовала, что в душе его все кипит.
– Бывшая подружка принца, настоящая – голливудской звезды! А завтракаешь со мной, какая честь! – произнес он, подражая Алану Рикману.
Может, мне и понравилось бы, если бы Джонатан не переигрывал.
– Но…
Джонатан бросил на стол газеты.
– Мелисса, я тебя не узнаю.
Он впился в меня глазами, которые сейчас казались стальными.
– Конечно! – проныла я. – Ведь…
Мой голос смолк, когда взгляд упал на доказательство того, что я собралась было опровергнуть.
Какие бы доводы в свое оправдание я ни привела, Джонатана ни за что не заставить понять: газеты, как всегда, гнусно лгут. И не упросить еще хоть самую малость побыть дома. Но справиться с его негодованием так или иначе могла. А вот что было делать с собственной жгучей обидой?
Еще предстояло разобраться с Пейдж. Как она посмела все разболтать? Ведь дала мне слово, что будет молчать!
С тяжелым-претяжелым сердцем я пошла наверх привести себя в порядок. Невзирая на сентябрьскую жару, натянула пояс и чулки, надела изящное летнее платье, обула туфли на каблуках и тщательно нанесла на лицо макияж.
К объяснению следовало основательно подготовиться. Я подошла к овальному зеркалу над туалетным зеркалом и взглянула на свое отражение.
– Как ты могла, Пейдж? Нет, маловато твердости.
– Пейдж, ты подвела меня, Рика, навредила и самой себе.
Я пристальнее всмотрелась в собственное лицо. Что-то было не так. Наверное, во взгляде слишком явно отражалась вина.
Я грузно опустилась на кровать. Другой на моем месте нюхнул бы кокаина. Или выпил чего покрепче. Либо…
Взгляд невольно задержался на дорожной сумке.
Нет. Я покачала головой. Нет, слишком скользкая эта тропинка…
На минутку-другую, не больше. Нет!
Я уже пересекала комнату, вот наклонилась к сумке, расстегиваю молнию… Предвкушая прикосновение к запретному плоду, я дрожала от лихорадочного волнения.
Мгновение, и парик уже на мне, светлая челка спадает на глаза – все произошло будто само собой. Из зеркала на меня смотрела Милочка, в ее взгляде горела ярость.
– Пейдж. – Я окинула отражение испепеляющим взглядом. – Дорогая, в чем дело? Я в полном недоумении. Мне казалось, у тебя без счета знакомых, и в твоих силах устроить все так, как ты пожелаешь! –Исполненный сокрушения взмах челки. – Дорогая…
Внимание переключилось на пронзивший тишину лай. Я резко повернула голову и с ужасом обнаружила: Храбрец мало того что запрыгнул на ныне запретную для него кровать, еще и готовился наскочить на мою голову.
– Нет! – взревела я, когда мы столкнулись в неприглядной схватке и собачьи зубы вцепились в мои натуральные волосы– Храбрец! Пшел прочь!
Задыхаясь, я выпутала пса из прядей – искусственных и настоящих, сняла парик и спрятала его подальше – под нижнюю юбку, что надевала с вечерними платьями. Храбрец настороженно удалился в угол, откуда продолжал грозно рычать, глядя на шкаф.
– Ты абсолютно прав, – сказала я, мысленно осыпая себя ругательствами. – Парик мне сейчас ни к чему, ведь так? Ни к чему, – повторила я, теперь вовсе не для собаки. – Все верно.
Мое изображение, что красовалось рядом с оживленной физиономией Годрика крупным планом, равно как и изобиловавшая грязными намеками статья, не исчезли бы из газет даже после разбирательства с Пейдж Но выплеснуть гнев стоило хотя бы ради того, дабы почувствовать, что не одна я виной всему.
– Я подожду, – ответила я, усаживаясь на неудобный стул и, вопреки соблазну полистать глянцевые журналы, устремляя неумолимый взгляд на секретаршу.
Та, не выдержав и нескольких минут, принялась звонить по разным номерам и, явно осторожничая, решать какие-то вопросы.
Пейдж появилась из офиса, светясь улыбкой.
– Мелисса! Как раз с тобой-то я и хотела увидеться!
Я проследовала за ней и закрыла дверь.
– Я ненадолго. – Говорить надлежало возможно более строго, как когда я была в парике. – Пришла поговорить о жуткой газетной истории.
– Почему жуткой, Мелисса? – спросила Пейдж, слегка наклоняя набок голову. – Ты с блеском приступила к претворению в жизнь моего замысла! Благодаря тебе Рик теперь – настоящий рыцарь на белом коне!
– Пейдж, его чуть не арестовали за угон машины!
– Ив этом не было бы большой беды, – заявила агентша с довольным видом. – Рик Спенсер натура импульсивная! Поступает, как ему взбредет в голову! – Она взглянула на меня поверх очков. – Помяни мое слово: через полгода фирма БМВ упрашивать его станет, чтобы он регулярно угонял ее машины! Умница, Мелисса!
