— О Третьей Власти можно узнать только через год? Но этого не может быть!
— Мне очень жаль, но таково правило.
— Но это же катастрофа! Так немыслимо долго!
— Но это так. Тебе дается время, чтобы кое-что узнать, понаблюдать за миром.
— Да уж, можно не сомневаться, времени у меня будет достаточно!
— Третья Власть этого стоит. И потом, напомню тебе, что я ни к чему тебя не принуждаю, ты волен покинуть Сад, когда захочешь…
— Ладно-ладно, не надо мне каждый раз тыкать в нос этим доводом!
— Ты вечно недоволен, даже здесь — с ума сойти!
— Согласись, ты мне преподносишь такие сюрпризы, что у меня есть на что жаловаться!
— Ну да, может, я немного и перегнул палку, согласен! Но это же все из лучших побуждений, мы хорошо повеселились бы, как тогда с обезьяной! Ладно, я умею признавать свои ошибки, скажи, как мне заслужить твое прощение.
— Ты правда этого хочешь?
— Да. Но прояви благоразумие, не проси о невозможном. Пусть это будет какая-нибудь мелочь, приятная для тебя.
— Скажи мне, как называется Третья Власть.
— Мы сказали «мелочь»!
— Потому я и спрашиваю только про название! И обещаю не пытаться узнать больше. Клянусь.
— А какой тогда смысл?
— Это даст мне пищу для размышлений на целый год. Иначе, будь уверен, я тут спячу от ничегонеделанья.
— Для начала хорошая новость: тебе не придется ждать целый год, только одиннадцать месяцев, потому что о Третьей Власти можно узнать не через год после Второй, а через год пребывания в Саду.
— И то хлеб, честное слово…
— И потом, ладно, вторая хорошая новость: в порядке исключения, так и быть, я открою тебе название Третьей Власти!
— Спасибо!
— Она называется «Последний час».
— «Последний час»?
— Да.
— И на этот раз она мне точно понравится?
— Уверен на сто процентов. Это не только потрясающая Власть, я еще уверяю тебя, что она не покажется тебе ни дурацкой, ни отвлеченной — ничего отрицательного. Тебе даже захочется, думаю, воспользоваться ею как можно скорее.
— Хм, даже интересно…
— Тем лучше. Потому что у тебя есть одиннадцать месяцев, чтобы все это обдумать!
Последний час… Одно название — и то выглядит загадочно, заманчиво, я бы сказал. Во всяком случае, гораздо заманчивее, чем наблюдение или власть любви. Чувствуется, что за этим что-то скрывается, что-то мощное. Но что? Может, это — последний час моей жизни? А что, вроде сходится… Только мне непонятно, как этот последний час мог бы обратиться властью? Разве что я смогу вернуться в прошлое и прожить последний час моей жизни заново? А вдруг я смог бы попытаться изменить порядок вещей, слетать быстро в клинику, мне бы сделали ЭКГ и немедленно занялись мной… И я бы остался жить?
Власть, позволяющая изменить прошлое, дающая возможность пожить еще немного с теми, кого я люблю…
Вот было бы чудесно…
О, чудо! После бесконечного ожидания из реки вынырнул красный шарик! Самое время немного оживить обстановку!
— Бог, Бог! Эй, Бог!
— Да-да, иду!
— Красная сфера появилась! Пойдешь со мной посмотреть, что случилось?
— Конечно… Ну, поехали!
Мы отправляемся вслед за шариком, который быстро летит к земле и застывает над головой мужчины, лица которого мне не разглядеть — так глубоко он укрылся в тени. Кругом темная ночь, ближайший фонарь не работает. Мужчина кого-то подстерегает.
— Это Энтони?
— Да.
— Прямо как хищник. Чего он дожидается?
— Оглядись вокруг и поймешь…
В нескольких метрах от нас слабо светится огонек банкомата — единственный источник света на всю округу. Энтони делает шаг вперед, смотрит направо, потом налево; за эти два месяца он похудел и побледнел еще больше.
— Ему явно не стало лучше…
— Да.
— И мне не нравится то, что он сейчас делает. Если шарик нас позвал, значит, что-то вот-вот случится. И судя по обстоятельствам, боюсь, что это будет не акт вселенской любви…
Слышится шум мотора, Энтони снова ныряет во тьму. Большой черный внедорожник останавливается прямо напротив банкомата, водитель включает аварийную сигнализацию и выскакивает из машины: это молодая женщина, ее высокие каблуки царапают асфальт при каждом шаге.
Она вставляет карточку, набирает код; оборачивается на машину, потом выбирает нужную сумму. Быстро схватив купюры, она семенит обратно к машине, но тут появляется Энтони и приставляет ей к груди пистолет:
— Если заорешь, я тебя пристукну.
— Господи, господи…
— Заткнись.
— Нет, пожалуйста, держите, возьмите деньги…
Энтони вырывает у нее из рук купюры:
— Мало! На кой мне столько!
— Пожалуйста, только не бейте меня…
— Говори код!
— Умоляю вас…
Женщина так перепугана, что тут же начинает плакать и задыхаться.
— Я сказал, код! Код говори, сука!
— Я… Я не знаю… Код… Я… Пожалуйста…
Ноги у женщины подкашиваются, она медленно оседает на землю. Он хватает ее за ворот и грубо прижимает к широкой задней дверце машины.
— Я не шучу, клянусь, я тебя прикончу, тварь!
— Возьмите все, что хотите…
Энтони теряет терпение. Он вдавливает пистолет еще глубже в диафрагму женщины.
Я больше не в силах этого выносить.
