— Я не вернусь! Все кончено! Так и передайте Коле. Вы с ума там посходили? Ну зачем вы вмешиваетесь?
— Коленька страдает, жениться на тебе хотел. А ты как змея, что на груди пригрели, поступила. Или, лиса хитрая, крутить им вздумала? Цену себе набиваешь?
О Боже! Ну и цирк!
— Уходите!
— Думаешь, я позволю моим сыном крутить? Одна уже пыталась, и где она сейчас? Даю тебе время подумать…
— Вон отсюда! — повышаю голос, устав слушать этот бред. Все свои манеры и вежливость душу в зародыше. — Катитесь на хрен, вместе со своим потрясающим сыночком.
Выпучив глаза, женщина хватает воздух открытым ртом, как рыба.
— Ну и воспитание. Позорище. Смотри, милочка, как бы локти не пришлось кусать. Второй раз не приму, — пригрозила пальцем прямо у моего носа и грозно поднялась из-за стола. Отшвырнула от себя ни в чем не повинные конфеты. — Гадость какая!
В дверях, когда Лидия Семеновна уже стояла в своей шубе, появилась Алина. Размалеванная как всегда, на ногах шпильки, острые и тонкие, как две останкинские башни. Короткая, не смотря на мороз, юбчонка.
Они оторопело уставились друг на друга, потом мама Коли скривилась и бросила на прощание:
— Ну и семейка! Срамота!
— Это что за карга старая? — недоуменно спросила сестра, когда та ушла.
— Колина мама.
— И чего она тут забыла?
— Да так.
— Погоди-ка… Только не говори, что этот мудень свою мамочку на переговоры отправил? Ха-ха-ха! — Алина начала гоготать, схватившись за живот, проигнорировав мой предупреждающий взгляд.
— Прекрати так выражаться.
— Капец! Кому расскажешь — не поверят! Это просто улет!
Еще какое-то время она заливисто хохочет, затем начинает скидывать обувь и верхнюю одежду. Автоматически беру ее прилично сдобренную парфюмом шубку и вешаю на плечики.
— А ты откуда такая нарядная? В университет разве пускают в таком виде? — скептически оглядываю ее вид, с неудовольствием отмечая про себя, что сестрица больше напоминает эскортницу.
— А я со свидания пришла, — она расплывается в счастливейшей улыбке.
Неожиданно хватает меня за руки и начинает кружить, потом и вовсе обнимает, прижав к себе. Такого всплеска сестринской любви в ней давно не было, я конечно же начинаю улыбаться в ответ. Радостно сжимаю ее плечи.
— Что за мальчик? Расскажешь?
— Ань, только ты не бухти. Я знаю, что вы с ним не смогли сработаться, — моя улыбка мгновенно меркнет на ее словах. Я уже чувствую, что сейчас она скажет что-то очень плохое. — Но мне он очень давно нравится, ты же знаешь. А тут он сам позвал меня в кино, представляешь? Я даже не поняла о чем фильм, сидела все два часа и кайфовала от его присутствия. От него так пахнет!
-..Как будто лесной земляники поела, — сестра смущенно хихикает, продолжая держать мою руку.
Я вцепилась в нее в ответ намертво, пытаясь удержаться на месте. Потому что очень сильно хотелось рухнуть вниз, вслед за своим сердцем, в темную глубокую пропасть. Отмечаю про себя отстраненно, что продолжаю глупо улыбаться. Губы застыли в неестественном изломе.
— После кино мы еще суши в кафе ели, разговаривали обо всем на свете. Он меня домой привез. И, Анют, он так обалденно целуется…
Анна
Новость об их поцелуе ничего, кроме опустошения, не приносит. Как он так может? Ведь совсем недавно мы занимались с ним любовью, ласкали друг друга, целовали до нехватки кислорода…
Ах, да о чем я думаю. Ярослав типичный представитель парнокопытных — в простонародье Козел. С большой буквы. Он попользовался мной и теперь собирается сделать тоже самое с моей сестрой.
— Алин, — пытаюсь собрать в голове, как ребус, правильную формулировку. — Ты многого о нем не знаешь…
— Ну вот и узнаю, — безрассудно жмет плечом.
— Он тебя обидит! Попользуется и бросит!
— Что за чушь! Не надо всех своих неудачников сравнивать с остальными мужчинами, — злится сестра.
Пытается стряхнуть мою руку и пройти, но я не позволяю ей этого сделать.
— Клянусь, ты пожалеешь! Он… он…
Я не могу ей признаться. Мне ужасно стыдно перед ней, ведь сестре он нравился. Давно. Она в него влюбилась до того, как это сделала я. Да, знаю, глупо. Это же не значит, что она “застолбила” себе место, но все это выглядит как-то кошмарно, учитывая, как я же ее от него отговаривала. Чтобы в итоге самой с ним переспать.
— Ну что “он, он”? Что ты еще придумаешь? Сколько можно?! Чем он тебе так не нравится?!
Растеряв всякие слова, я просто стою и молчу, прислонившись к дверному косяку. Что за отвратный день?
Сестра на меня смотрит пристально и долго, а потом выдает то, от чего кровь в жилах стынет.
— Или ты мне все это говоришь, потому что он тебе самой нравится.
Краска смущения хлынула на мое лицо, я взметнула на Алину встревоженный взгляд, ошарашенная тем, что она догадалась. Не то, что я бастую против него якобы по этой причине. Нет, конечно. Но то, что помимо Светки мой секрет знает еще один человек. Тот, который об этом узнать никак не должен был.
— Твою ж мать! Ты серьезно?! — потрясенно вопит Алинка, скривив лицо. — Ты запала на Корсакова?!
