Вивьен не выдержала. Она подняла голову и внимательно посмотрела на женщину, которой еще недавно безусловно доверяла. Теперь же с Вивьен будто слетел магический флер, позволяя увидеть очевидное. Ею манипулировали. Мисс Шпилт старательно вызывала чувство вины, ей хотелось повиновения от их «послушной девочки». Но что-то внутри Вивьен сломалось, и протест становился сильнее с каждым мгновением.
Девушка очень старалась скрыть внутреннюю злость и терзающее ее непонимание: почему близкие люди обманывали ее все это время? Для чего необходима была столь тщательная опека и вечное принуждение к послушанию?
Мисс Шпилт, картинно прикрывшая глаза ладонью, отняла руку от лица и посмотрела на воспитанницу. Вивьен не отвела взгляда. Она продолжала рассматривать стоящую перед ней женщину, словно незнакомку, пытаясь понять, что вообще о ней знает.
– С вами все в порядке, дорогая? – нахмурившись, спросила мисс Шпилт. Нотки истерики исчезли из ее голоса, и тот засочился патокой, обволакивая Вивьен с головы до ног. – Вас точно никто не обидел во время этого… мероприятия?
«Мероприятием» гувернантка называла побег.
– Точно, – проговорила Вивьен уверенно. После чего поднялась, разгладила юбку и попросила: – А теперь оставьте меня одну. Я осознала весь ужас своего поступка, не волнуйтесь.
– Дорогая, – мисс Шпилт всплеснула руками и поспешила к воспитаннице, раскрываясь для объятий, – милая, ну что же это? Я так испугалась за вас! Но признаю, с моей стороны было так глупо срываться и повышать голос. О, дитя, как же я переволновалась. Вы же для меня как родная, понимаете?
Гувернантка всхлипнула, обняла Вивьен, принявшись гладить по затылку и шептать:
– Сейчас я велю принести вам успокаивающий чай. Вы отдохнете, вернете присутствие духа, и все наладится. Да?
– Да, – солгала Вивьен.
– Вот и славно, вот и хорошо. Велю Анне принести к чаю пирожные. Ваши любимые.
– Спасибо. – Вивьен отстранилась и выдавила из себя улыбку.
– Ну-ну, милая, отдыхайте, – ворковала мисс Шпилт, покидая комнату, – чай успокоит. Я, пожалуй, тоже выпью немного…
Дверь за женщиной закрылась. Вивьен смотрела на нее неотрывно, но не видела. Она задумалась, глубоко погрузившись в собственные мысли. Столько загадок навалилось на девушку разом, что голова шла кругом. Она совершенно не представляла, кому можно доверять, с кем поговорить по душам. Ей хотелось снова сбежать. Пусть даже безрезультатно. Бесцельно. Ненадолго и с последующей выволочкой.
Она хотела свободы, хотела снова быть с городом наедине, без вечных свидетелей, стоящих за ее спиной. Теперь дом, который был ее крепостью, давил и гнал прочь. Вивьен чувствовала, что готова уйти. Должна уйти. Но куда? С кем? И для чего? Этого она пока не понимала.
– Так что ему передать? – снова спросил Дьюк, старательно отводя взгляд от Дрейка. – Шеф рвет и мечет. Фор никого, кроме тебя, видеть не желает и при этом утверждает, что его слова могут спасти жизнь принца.
– Я уже ответил. – Брукс отвернулся к окну, забарабанил кончиками пальцев по стене.
– Ты выдал мне цепь ругательств, – заныл Дьюк, – как я должен передать это шефу? Слушай, сходи к нему сам? Перетрите там по душам.
– У меня слишком много других дел, – отмахнулся Брукс.
– А если принца пристрелят? – осторожно поинтересовался Дьюк.
– Тогда он или умрет, или выживет, – ответил Брукс, – в зависимости от этого заведем дело: о покушении или об убийстве. И начнем работать.
– Дрейк! Ты в своем уме говорить такое? – в голосе Дьюка послышались нотки истерики. – Да нас всех за это под новую брусчатку на площади перед дворцом уложат. И не вспомнят имен!
Брукс устало вздохнул. Все, о чем он мог думать, – собственноручное убийство Фора. Стоило просто зайти к нему в камеру, придушить и сказать, что так и было…
– Дрейк, я иду к шефу и говорю, что ты отказываешься идти к Фору даже с сопровождением, так? – не унимался Дьюк.
– Так.
Дверь закрылась, наступила тишина. Дрейк Брукс уперся лбом в холодное окно и подумал, что не готов еще к отставке. Напротив, он чувствовал себя на подъеме сил, он готов был сворачивать горы! Но…
Спустя десять минут Дрейк вынужден был вновь стоять перед ненавистной камерой.
– Войдем вместе. – Бон Сомерс громко сопел и потирал мясистые ладони. – Поговорим о деле и выйдем. Ты можешь даже рта не раскрывать.
Брукс кивнул, старательно следя за собой. Со стороны он выглядел холодным и равнодушным. Так было нужно. А в это время в его кабинете царил погром. Нервы все-таки сдали, и внутреннее бешенство выплеснулось наружу. Ничего, он собирался убрать следы срыва сразу после того, как выйдет из камеры Генри Фора, в очередной раз вызвавшего его к себе, как марионетку.
– Откройте, – приказал Сомерс, бросив при этом пронзительный взгляд на Дрейка. Предупреждающий. Заставляющий быть настороже.
Камеру открыли.
