Неприятно, но я стараюсь не загоняться, ведь в ином случае всё может набрать ну совсем неожиданные обороты. Мне следует делать что-то со своей колкостью. Однако Злата игнорирует этот выпад, она открывает бутылку и с жадностью кусает шаурму.
— Пробуй уже… А то слюной изойдёшься.
Понимаю, что слюна на самом деле стала активно образовываться во рту в это мгновение, и желудок уже сжимается от голода.
Кусаю…
Пробую…
А это оказывается вкусно.
Необычное сочетание вкусов.
И оно мне нравится.
— Это еда богов, — говорю, распробовав. — И почему я не ел этого раньше? Если у меня начнутся спазмы от приступов обжорства, тебе придётся вызывать скорую, но я доем это и закажу ещё.
Злата смеётся.
Искренне.
Совсем не так, как девчонки из моей компании, которые давят из себя смех, пытаясь показать, что их цепляет твоя шутка.
— Кстати, мама заметила у меня твою рубашку. Пришлось сказать, что забрала её, когда мы съезжали, поэтому ты её не получишь обратно, — доносит до меня свершившийся факт Мишка Гамми, закончив с едой.
— Вот так вот и согревай девушек холодными вечерами. Разденут догола, — смеюсь я.
Телефон звонит, и я перевожу взгляд на экран.
Это отец.
Как-то он не вовремя звонит, а самое главное — я совсем не понимаю зачем.
Обычно он мне не звонит, когда возвращается из командировки.
— Извини, мне нужно пару минут, — говорю Злате и нажимаю на кнопку ответа. — Пап, приятно услышать. Ты вернулся?
— Вернулся. И узнал о тебе немало интересного. Ты сейчас где? — спрашивает отец злым голосом.
— В университете, где же мне ещё быть в такое время?..
— Правда? А мне тут сказали обратное. Я хотел навестить тебя в университете, но узнал много неожиданного. Нам нужно серьёзно поговорить, поэтому я жду тебя дома.
— Бать, ладно… Раскусил. Я с девушкой гуляю. Как освобожусь, приеду.
Злата краснеет.
Её смутили мои слова о прогулке с девушкой? Ну… отцу я бы не стал говорить о фиктивности наших с ней отношений.
— Я не знаю, что за игру ты затеял, Александр, но только посмей навредить ей. Только подумай об этом, и я от тебя мокрого места не оставлю.
Понимаю, что Злата слышит его слова. Они удивляют её. Отцу откуда-то известно, что я с ней.
— Пап, ну как ты мог подумать, что я…
— Ты не должен вмешиваться в мою личную жизнь и как-то вредить Злате. Она не несёт ответственности за деяния своей матери. Ты меня понял?
— Понял, — отвечаю глуховатым голосом. — И вредить я никому не собираюсь. До встречи.
Отключаю телефон и смотрю на Злату.
— А ты считала моего отца монстром. Стал бы монстр так заступаться за чужого ему человека?
Злата смущается, а мне и самому тут сложно что-то сказать. Ну уж как есть. Он несмотря на предательство всегда заступался за семью девчонки, а она его ненавидит… Может, хоть теперь поймёт, что он не выдумал измену, и её мать на самом деле не такой ангел, каким кажется?
Не понимаю, зачем Сергею Антиповичу нужно изображать из себя заботливого мужчину. Он ведь выставил маму на улицу, не разобравшись толком ни в чём. Сейчас его дочь растёт отнюдь не так, как должна бы. Лёлька не получает всего того, что могло бы быть у неё, как у дочери богатого и влиятельного человека.
— Я не говорила, что ненавижу твоего отца. И если ты хочешь пообщаться о наших родителях, то нам лучше прямо сейчас разойтись. Такие разговоры не заканчиваются у нас ничем хорошим, — говорю, понимая, что лучше эту тему оборвать сейчас.
— Конечно. Я и не планировал развивать эту тему. Каждый принимает ту правда, которая ему ближе.
— Вот именно.
Больше мне сказать нечего.
Я сама толком не могу понять, зачем вообще согласилась на предложение Алекса провести время вместе. Я ведь могла назвать его чудовищем и уже там, на стадионе, разорвать нашу сделку.
Побоялась, что он не сдержит своё слово? Вряд ли…
Я увидела запутавшегося в себе парня и захотела как-то помочь ему, поддержать, но вышло так, как вышло.
— Что ещё интересное есть в твоём мире, Мишка Гамми? — спрашивает Алекс, отправив упаковку от шаурмы в мусорный бак.
— Ты ведь грозился, что возьмёшь ещё одну?
— Как-то аппетит пропал…
Решаю не давить, чтобы снова не заводить разговор на тему, которая так неприятна нам обоим. Понимаю, что мы с Алексом могли бы подружиться, если бы познакомились при других обстоятельствах. Он совсем не такой плохой, как кажется. Вот только между нами есть огромная пропасть — каждый из нас стоит на стороне своего родителя в конфликте, лишившем многих своего счастья. И с этим ничего не поделаешь.
— Давай зайдём вон в ту пекарню и купим батон.
— Мишка Гамми, меня пугают твои аппетиты. Тебе шаурмы не хватило? — посмеивается Алекс.
— Это не для меня. Здесь в глубине есть озеро. Там всегда плавает куча уток, поэтому сходим покормить их. Я люблю их кормить. Давать всегда лучше, чем получать…
Алекс лениво поднимается со скамьи.
Понимаю, что он привык к другому веселью. И мне немного жаль парня, если он не ходил кормить уточек в детстве. Когда я была маленькая, мы с мамой часто делали это. Приезжали на озеро или выходили к пруду на даче и кормили птиц, делились с ними частичкой доброты и заботы.
