Медленно еду к дому. Десять минут, и мы уже возле подъезда. Дождь наконец прекращается. Глушу двигатель, поворачиваюсь назад. Оля обеспокоенно смотрит на дочь, которая за короткий промежуток времени успела уснуть.
-Я занесу её, — говорю тихо, любуясь девушкой. Невозможно от неё оторваться. Даже когда она поворачивается ко мне, не отвожу взгляда. Не могу. Хочу, чтобы она знала, что она офигенная. Что нравится мне.
Её смущает мой взгляд. Это сразу заметно. Она начинается суетиться, хватается за сумочку. Вновь смотрит на меня. На этот раз испытующе.
-Зачем тебе это надо? — спрашивает в лоб. Уверен, она понимает. Просто принять не хочет. Боится.
-Разве я не могу просто помочь?
-Сейчас просто так не помогают.
-Значит, не с теми людьми общаешься. Выходи, Оля. Я девочку занесу.
-Её зовут Соня, — на этот раз она сама не сводит с меня пристального взгляда.
Хочет что-то увидеть в моих глазах?
-Не вызывай лифт, — прошу, когда мы входим подъезд.
-Тяжело. Это кажется, что она легкая.
-Не кажется. Иди вперед, — пропускаю девушку. — Дверь откроешь.
Сегодня Оля не в пальто, а в короткой куртке. Бежит по ступенькам, оглядывается. Едва успеваю спрятать свой жадный взгляд в эти моменты. Её попка манит. Магнит. Сжимаю до боли челюсть. Искушение в чистом виде.
-Проходи, — шепчет, придерживая дверь.
Сбрасываю кроссы и иду за Олей вглубь квартиры. Оказывается, они живут в однушке. Средненький ремонт. Деньги у них, по ходу, не особо водятся. Укладываю девочку на маленький диван и смотрю, как Оля заботливо стягивает с неё верхнюю одежду, обувь, затем укрывает ярким пледом.
-Спасибо, — шепчет одними губами, выпрямившись.
-Пожалуйста.
Крадется к выходу из комнаты. Иду следом за ней. Кровь бурлит. Сейчас мы останемся наедине.
Но глядя на то, что Оля идет в прихожую, рождается вопрос… Останемся ли???
-Никит, я в долгу перед тобой. Прости, даже чаем не могу тебя отблагодарить. На удаленке попросилась поработать. Наверняка, уже набросали писем.
Вижу, что ей дико неудобно передо мной. Но… Прости, Оленька. Так легко я не отступаю.
-Как ты будешь работать? — хмурюсь. В комнате компьютера я не заметил.
-У меня на кухне рабочее место, — улыбается.
-Работай, — не дожидаясь согласия, поворачиваюсь в сторону кухни. — Я тихо чай буду пить. Лучше кофе, если можно.
Оля стоит, явно пораженная моей наглостью. Но молчит. Воспитание не позволяет вышвырнуть меня? Или чувство благодарности?
-Я надолго не задержу, — успокаиваю.
Какая же она маленькая еще… Моя взрослая соседка.
Рабочим местом это сложно назвать. Просто ноутбук на кухонном столе и деревянный табурет вместо удобного компьютерного кресла.
-Сахар нужен? — спрашивает Оля. Она уже насыпала в чашку две ложки натурального кофе. Замечаю, что чуть привстает на носочки, чтоб дотянуться до сахарницы.
-Не нужно, — встаю прямо за ней.
Я выше её. Намного. Её макушка едва достает мне до подбородка. Беру сахарницу из её рук, ставлю на место. — Люблю… — сглатываю выделившуюся слюну, — … черный, без сахара, — наклонив голову, шепчу ей в волосы. Осторожно втягиваю в себя запах девушки. Сладкий. До чертиков хочется упереть ладони в столешницу, по обе стороны от Оли. Взять её в свой плен. Прижаться всем телом к её телу.
Невовремя звонит её телефон. Она тут же бросается к нему, принимает вызов. Отходит к окну, поворачивается ко мне спиной. Знала бы, что я представляю в своей голове, когда вижу её попку, наверняка, не делала бы так.
-Слушаю, Дмитрий Олегович. Да. Хорошо. Сейчас сделаю. Нет, больничный не брала. Конечно, буду работать. Спасибо.
Не успевает отложить мобильный в сторону, как он звонит снова.
-Да, мама. Привет, — в голосе слышится нежность. — Хорошо всё у нас… Да… Нет… С понедельника. Да, внеплановый отпуск… На две недели… Нет, уедут к свекрови… Да, отдохну, — смеется. — Это точно. Ладно… Не совсем удобно разговаривать. Вечером позвоню, хорошо?.. Пока.
Прислушиваюсь к разговору. Делаю вывод, что с понедельника Оля будет жить одна. Муж, судя по всему, с ребенком уедут.
Когда закипает вода в чайнике, заливаю кофе. Делаю также ромашковый чай. Заметил его на полке, когда ставил на место сахарницу.
-Чай кому? — спрашивает Оля.
-Тебе. Сахар? — спрашиваю так спокойно, словно это она у меня в гостях.
-Да, — она вновь подходит к шкафу, тянет руку вверх. И в тот момент, когда она обхватывает сахарницу своими длинными пальчиками, я накрываю её ладонь своей.
-Я помогу, — снова шепчу. На этот раз в ушко, за которое Оля то и дело заправляет пряди волос.
Твою мать. Мне реально становится физически больно от того, что я не имею права трогать эту девушку. Не имею права обнять её сейчас. Что это право принадлежит другому. Хер знает кому… Какому-то непонятному челу.
-Никита, присядь, пожалуйста, — возвращается строгая Оля. Та, которую я увидел впервые, когда она вышла из такси.