– «В трибунал пойдёшь, под расстрел, по закону военного времени!».
– «Не пойду, товарищ майор, я присягу не принимал».
– Как не принимал?»
– «Да вот так, товарищ майор, оружие за нами закрепили, а присягу у нас ещё не принимали. Так что в трибунал я не пойду».
От такой наглости замполит весь побагровел и закричал диким срывающимся голосом: «Вон! Вон отсюда!» Алексей выскочил за дверь. Ситуация была опасной. Могли и посадить, если не разберутся. Да если и разберутся, всё равно посадят. Начальство допустило серьёзное нарушение устава – присягу у новобранцев ещё не приняли, а оружие уже выделили и закрепили.
На другой день весь набор новобранцев срочно принёс присягу. Алексей не стал дожидаться последствий инцидента, в этот же день записался в маршевую роту, и на следующий день его уже качало в теплушке, уносящей на фронт. Инцидент не имел продолжения. Такое ЧП начальство постаралось скрыть от руководства. Воровство сержанта. Выдача оружия новобранцам, не принимавшим присягу. За такое можно было и самим серьёзно пострадать.
Так Алексей оказался на фронте в боевой части, наполовину состоявшей из воронежских земляков.
Позже он узнал от воронежских земляков своего призыва, прибывших в часть на пополнение, что на следующий день после его отъезда на фронт в часть пришёл вызов на его имя в лётное училище. Вызов оформил его старший брат Дмитрий, служивший в боевой воинской части в должности политрука. Так по воле инцидента с украденными валенками Алексей оказался на фронте не лётчиком, а пехотинцем.
7. Ах, какие были сапоги
(Из рассказов сержанта Агапова Алексея Ивановича)
Сколько всего фашистов Алексей убил, точно он не знал. Когда он стрелял в немца, бегущего в атаку, и видел, что тот упал, то это вовсе не означало, что попал именно он, а не кто-то другой. Стреляли все. И в первую очередь по тем из атакующих, кто находился ближе. Алексей стрелял очень метко – он был одним из самых лучших стрелков батальона. До войны он часто ходил по тирам г. Воронежа и упражнялся в стрельбе из духового ружья и малокалиберной винтовки. Из духового ружья он попадал с 5 метров в двухкопеечную монету. Из малокалиберной винтовки он стрелял так, что собирал в городских тирах все призы и некоторые работники тиров отказывались давать ему стрелять – боялись отдать все имеющиеся у них призы. Отличался в стрельбе из винтовки и автомата Алексей и в своём полку. Лучше его стрелял, пожалуй, только комбат Давлетбаев, который не знал промаха ни из ТТ, ни из винтовки, ни из ППШ. Из ТТ с расстояния в 40 шагов он отстреливал 7-ю выстрелами горлышки у 7 бутылок. Не промахивался комбат из ТТ и по подброшенным в воздух бутылкам. Не одна немецкая душа полетела в ад, изрыгая проклятья комбату и его твёрдой руке.
Однажды Алексею пришлось поспорить в меткости с комбатом Давлетбаевым. Бой был обычный, ничем особенным не выделяющийся из других оборонительных боёв. После интенсивного миномётного обстрела немцы пошли в атаку. Алексей в это время находился рядом с комбатом в одной ячейке. Впереди атакующих немцев по густой нетоптаной луговой траве бесстрашно бежал высокий лейтенант с «вальтером» в руке. Даже издалека было видно, как на лейтенанте сверкали на солнце новенькие хромовые сапоги. «Товарищ комбат, я этого фрица в сапожках срежу, сапоги мои» – предупредил комбата Алексей. «Я его сам срежу. Кто срежет – того и сапоги» – ответил комбат. Снимать сапоги с мёртвых было запрещено, так как это считалось мародёрством. Но пехота все свои марши на многие километры совершала пешком, и ничто так не изнашивалось на фронте, как сапоги и ботинки. Поэтому бойцы нередко нарушали запрет, и снимали как с чужих, так и со своих убитых, неизношенную обувь. Новые хромовые сапоги можно было успешно обменять на другую более подходящую обувь или на тушёнку. Когда до офицера оставалось всего метров 40, Алексей и комбат, не сговариваясь, открыли по нему огонь. Выстрел комбатовского ТТ и очередь ППШ Алексея прозвучали одновременно. Офицер упал. Лишённые командира немцы залегли и стали отползать, а потом побежали назад. Тут произошёл небольшой спор. «Ну что, Агапов, видел, как я его положил?» – спросил комбат. «Да вы что, товарищ комбат, это я его угробил. Я в него пуль 10 всадил» – отозвался Алексей.