– Обещание не выдвигать обвинений еще в силе, детектив?
– Да, конечно.
– Мало встречал копов, которые не нарушают слова.
– За мной такого пока не замечено. Руфус, мы с тобой знакомы еще с тех пор, как ты занимался лотереями для Реда Тайлера. Я тебя хоть раз подставил?
– Никогда не поздно начать…
Бобби уже может прижать этого скота за нелегальное хранение автоматического оружия. Неужели тот думает, что ему нужен дополнительный повод, чтобы упечь черного, да еще и с криминальным прошлым, за решетку?
– Для чего, – медленно повторяет свой вопрос Бобби, – вам дали это оружие?
Что-то в глазах детектива заставляет Руфуса стать сговорчивее.
– Нам поручили устроить пальбу в школе.
– В какой?
– В старшей школе Южного Бостона.
– Когда?
– Завтра. – Руфус задумчиво грызет ноготь и добавляет: – Сказали, что при желании можно подстрелить нескольких белых подростков.
– И у вас есть желание?
– На это, детектив, я ничего не скажу.
– Ладно… А чем обещали расплатиться?
– Два кило мексиканского бурого.
– Кто подрядил вас на это?
Руфус хмыкает:
– Притворюсь, будто ничего не слышал, детектив.
– Мне есть чем выбить из тебя ответ.
– Да выбивайте сколько влезет. Хоть расстреляйте, хоть упеките в Уолпол на десятку. Ни хрена я вам не скажу.
– Мы знаем, кто передал вам оружие. Один из его подручных.
– И что, он прям вот так вам и признался, чей он подручный?
Бобби ничего не отвечает.
– Ага, и я о том же, – заключает Руфус.
Колсон, Рэй и Винсент поднимаются из подвала с тремя М16 в руках.
– Оно? – уточняет Бобби.
– Ага, – кивает Винс. – Самострелы, серийники сточены. Так для чего они им понадобились?
– Чтобы развязать расовую войну, – отвечает Бобби, не сводя глаз с Руфуса, который из последних сил старается держать лицо.
– Твою мать… – произносит Винсент. – А сейчас у нас тогда что, если не война?
О Фрэнке Туми в Южке всегда говорили так: найти его нетрудно, да вот только кто в здравом уме станет напрашиваться на встречу с ним? Однако теперь, когда все начеку и высматривают ее, Мэри Пэт, мелькать рядом с его привычными местами отдыха и работы нельзя. И поскольку, очевидно, есть подозрения, что она попробует добраться до Фрэнки, появляться на улице, где он живет, и вовсе противопоказано.
Зато его жена Агнес, тощая, с птичьим носом и острыми плечами, – видная активистка ВОП, организации, родственной ЮБАБК. Группа за «Возврат отчужденных прав» была создана Луизой Дэй Хикс, членом Бостонского школьного комитета, для защиты «постоянно ущемляемых прав белого населения». Не слились ЮБАБК и ВОП в одну организацию лишь потому, что их лидеры, Кэрол Фитцпатрик и Луиза Дэй Хикс соответственно, когда-то, еще в детском саду, поссорились и с тех пор на дух друг друга не переносят. Поговаривают, что причиной раздора послужил сломанный цветной мелок, но наверняка это не известно.
Сейчас в рядах ЮБАБК раздрай, не в последнюю очередь по вине Мэри Пэт, которая повыбивала самым активным «сестрицам» зубы и как минимум одной сломала нос. Поэтому тамошние дамы, выражаясь словами дедушки Флэнагана, «не в форме» для митинга. А вот ВОП уже месяц готовилась к своей акции, и Агнес Туми взяла в оборот всех подчиненных Фрэнку парней Батлера. Наконец у нее, всю жизнь проведшей в тени мужа, появился шанс засветиться по-крупному. И поскольку парни Батлера потратили немало сил на то, чтобы собрать народ, есть возможность – всего лишь возможность, не вероятность даже, – что ради Большого Дела на митинг заявится и сам Фрэнки.
Часть «кровавых денег», полученных от Марти, Мэри Пэт тратит на покупки в «Подвальчике Филены». Там она берет огромные солнечные очки с овальными стеклами в пол-лица, почти как у Джеки О[49], добавляет к ним черный парик и бежевый платок. Затем берет голубой габардиновый брючный костюм, белую блузку и балетки. Решает побаловать себя новой помадой, румянами, пудрой и накладными ресницами в тон парику. Раскошеливается на новую сумочку под револьвер.
Закончив с покупками, Мэри Пэт идет в кабинку и преображается. Внезапно оказывается, что балетки давят на пятку (хотя весь их смысл, как ей всегда внушали, в том и заключался, что они удобные и разнашивать их не нужно). Все остальное же устраивает более чем полностью. Мэри Пэт смотрится в зеркало примерочной и не узнаёт себя. Даже жутковато становится от того, насколько легко она преобразилась. Снимает очки: да, если подойти вплотную и прищуриться, то, конечно, голубые глаза Мэри Пэт узнать можно. Однако в очках даже ей приходится вглядываться, чтобы опознать себя же. А если просто скользнуть взглядом – без шансов. Совсем другой человек.
В прошлом году, незадолго до расставания, они с Кен-Феном ходили в кинотеатр «Баг-Хаус», что на Бродвее. Там давали «Меня зовут Никто», спагетти-вестерн с Генри Фондой и Теренсом Хиллом.
Именно так сейчас и выглядит отражение Мэри Пэт в зеркале: Никто.
Привидение.
Вооруженное и очень опасное.
