Мэри Пэт хватает Брайана Ши за шиворот, тот, матерясь, выгибает спину и роет пятками землю. Она приседает, стараясь по возможности закрыться его телом, и спиной вперед заволакивает его в складское помещение. Внутри Брайан изворачивается, обхватывает ее за колени и бодает в живот. Мэри Пэт бьет его с двух сторон по ушам. В одной руке у нее тяжелый револьвер, и Брайан сразу обмякает.
Она толкает его в угол и в прямом смысле начинает выбивать из него дурь. Пинает его ногами снова и снова, без остановки и без разбора. Не прекращает, даже когда понимает, что больше он ничего уже точно ей не сделает.
– Гребаные ублюдки, – шипит она сквозь зубы, – вы что, совсем по-другому не понимаете?!
Брайан сворачивается клубком, и она ждет минуту, не стошнит ли его, после чего садится сзади, крепко прижимается к его спине и обхватывает ногами его ноги. Отбрасывает револьвер – в барабане уже пусто – и достает из сумочки Фрэнков «кольт». Снимает с предохранителя, кладет запасную обойму на земляной пол рядом. Самой ей деваться некуда, однако и войти можно только через проем. Хотят достать ее – пускай сами лезут внутрь. Прикрываясь Брайаном, Мэри Пэт наводит пистолет на вход.
– Ты на хрен убила его… – наконец ошарашенно произносит Брайан Ши.
По голосу слышно, что гибель Фрэнка Гробовщика Туми никак не укладывается у него в голове. Как будто его иллюзии о лучшем мире вдруг разбились вдребезги.
– Да, убила.
– И прострелила мне бедро.
– Что ж, Брайан, если выберешься отсюда живым, до конца жизни будешь хромать, зато будет что рассказать.
Снаружи доносится какая-то возня. Судя по громкости, возятся где-то у машины.
– Ты его убила!
– А что тебя так поражает? Вы сами ведь только и делаете, что убиваете.
– Так то мы. Не ты.
Щелкает замок багажника.
Мэри Пэт обхватывает рукой Брайана за пояс и приставляет массивное дуло «кольта» ему к промежности.
– Какого хера?..
– Ты был там, когда убивали мою дочь? – шипит Мэри Пэт ему в ухо.
– Нет, не был, – вяло отвечает он. – Меня потом вызвали.
Во дворе что-то тяжело ударяется о землю, лязгает металл. Хочется посмотреть, что там, но для этого придется вылезти из-за Брайана и высунуться наружу. Там-то ей голову и снесут, так что нетушки, пусть делают что хотят. Однако любопытно все равно.
– А кто был? – спрашивает Мэри Пэт.
– Только Фрэнк. Марти сидел в соседней комнате.
– И что произошло?
– Говорят, у Джулз с Фрэнки случилась перепалка, она кинулась на него с кулаками. Ну, он выхватил нож и… сама понимаешь.
– «Сама понимаешь…» – с горечью передразнивает она.
– Вот, как-то так.
Мэри Пэт убирает пистолет от его промежности.
Снаружи все еще доносится возня и металлический лязг. Затем раздается приказ Марти:
– Давай сюда штатив.
«Штатив? На кой хрен им штатив?..»
Брайан шумно дышит через нос, видимо, чтобы как-то совладать с болью.
– Помнишь, в десятом классе, – произносит он, – как мы…
– Ну начинается, в воспоминания ударились… Решил надавить на жалость?
Он усмехается.
– Нет-нет, просто забавный случай вспомнился. Когда мы зарядили унитазы в учительском сортире…
– Ага, петардами, помню.
– Повеселились мы тогда знатно.
– Это точно, – соглашается Мэри Пэт. – Думаешь, это меня спасет?
Брайан молчит.
– Вот именно, – она кивает. – Тогда какого хрена это должно спасти тебя?
Лицо у него снова бесстрастное.
– Теперь Марти точно не отпустит тебя живой. Он любил Фрэнка как брата.
– Как брата, говоришь? – переспрашивает она с усмешкой.
– Ну да. А что не так?
– Что не так? Ты слышал, как он заорал, когда я убила Фрэнка?
Брайан задумывается, и постепенно его глаза и рот раскрываются от ужасного осознания.
– Ты больная. – Он с отвращением плюет на стену. – Совсем, на хрен, конченая.
Мэри Пэт смеется:
– Вы накачиваете свой же район героином. Заставляете женщин трахаться с незнакомцами за деньги. Растлеваете детей. Воспитываете свои копии, но еще более мерзкие. Грабите, убиваете… Но да, это я больная. Это я конченая. Ладно, Брайан, как скажешь.
Снаружи ее окликают:
– Мэри Пэт, дорогуша!
– Марти, дорогой! – отзывается она.
Легкий ветерок доносит его смех.
– Отпусти моего друга Брайана, и мы позволим тебе уйти.
– Нет, не позволите.
На мгновение повисает тишина, заполненная только стрекотом цикад.
– Тут ты, пожалуй, права… – Опять смешок. – Можно вопрос?
– Валяй.
– Я ведь тебе нехило так денег дал.
– Дал.
– Почему ты не забрала их и не уехала?
– А зачем?
– Ну, не знаю… Начать новую жизнь, устроить ее получше?
– Меня и прежняя жизнь устраивала. Но пришел Фрэнк и все разрушил.
– Так не я же! – восклицает он, весь из себя оскорбленная невинность. – Однако вредить ты начала всей моей организации.
– Ох Марти-Марти… – произносит Мэри Пэт.
– Что – «Марти»?
– Так все ведь из-за тебя. Вся эта гребаная мерзость. Она исходит от тебя и движет тобой.
– Дорогая, я что-то запутался… Что движет мной?
– Страх, – говорит Мэри Пэт.
– Страх?! – Он насмешливо ухает. – И чего это я, по-твоему, боюсь?
– Блин, Марти, это твои личные дела с Богом, но почти наверняка список длинный и печальный.
Снова повисает тишина. С залива доносится еле слышный плеск волн.
