ДомаУ нас печальны — юность любит радость.⠀⠀ ⠀⠀
Священник
Ты ль это, Вальсингам? ты ль самый тот,Кто три тому недели, на коленях,Труп матери, рыдая, обнималИ с воплем бился над её могилой?Иль думаешь, она теперь не плачет,Не плачет горько в самых небесах,Взирая на пирующего сына,В пиру разврата, слыша голос твой,Поющий бешеные песни, междуМольбы святой и тяжких воздыханий?Ступай за мной!⠀⠀ ⠀⠀
Председатель
Зачем приходишь тыМеня тревожить? Не могу, не долженЯ за тобой идти: я здесь удержанОтчаяньем, воспоминаньем страшным,Сознаньем беззаконья моего,И ужасом той мёртвой пустоты,Которую в моём дому встречаю —И новостью сих бешеных веселий,И благодатным ядом этой чаши,И ласками (прости меня, господь)Погибшего, но милого созданья…Тень матери не вызовет меняОтселе, — поздно, слышу голос твой,Меня зовущий, — признаю усильяМеня спасти… старик, иди же с миром;Но проклят будь, кто за тобой пойдёт!⠀⠀ ⠀⠀
Многие
Bravo, bravo! достойный председатель!Вот проповедь тебе! пошёл! пошёл!⠀⠀ ⠀⠀
Священник
Матильды чистый дух тебя зовёт!⠀⠀ ⠀⠀
Председатель
(встаёт)
Клянись же мне, с поднятой к небесамУвядшей, бледною рукой — оставитьВ гробу навек умолкнувшее имя!О, если б от очей её бессмертныхСкрыть это зрелище! Меня когда-тоОна считала чистым, гордым, вольным —И знала рай в объятиях моих…Где я? Святое чадо света! вижуТебя я там, куда мой падший духНе досягнёт уже…⠀⠀ ⠀⠀
Женский голос
Он сумасшедший, —Он бредит о жене похоронённой!⠀⠀ ⠀⠀
Священник
Пойдём, пойдём…⠀⠀ ⠀⠀
Председатель
Отец мой, ради бога,Оставь меня!⠀⠀ ⠀⠀
Священник
Спаси тебя господь!Прости, мой сын.⠀⠀ ⠀⠀
(Уходит. Пир продолжается. Председатель остается, погруженный в глубокую задумчивость.)
⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀
<p>⠀⠀ ⠀⠀</p><p><strong>Египетские ночи</strong>⠀<a l:href="#c_6">▲</a></p><p>⠀⠀ ⠀⠀</p><p><image l:href="#i_029.png"/></p><p>⠀⠀ ⠀⠀</p><p><image l:href="#i_030.png"/></p><p>⠀⠀ ⠀⠀</p><p>Глава I</p><p>⠀⠀ ⠀⠀</p>— Quel est cet homme?
— Ha c’est un bien grand talent, il fait de sa voix tout ce qu'il veut.
— Il devrait bien, madame, s'en faire une culotte.[41]
⠀⠀ ⠀⠀
Чарский был один из коренных жителей Петербурга. Ему не было еще тридцати лет; он не был женат; служба не обременяла его. Покойный дядя его, бывший виц-губернатором в хорошее время, оставил ему порядочное имение. Жизнь его могла быть очень приятна; но он имел несчастие писать и печатать стихи. В журналах звали его поэтом, а в лакейских сочинителем.
