Противопоставляя угрозе гибели свою несокрушимую смелость, отсутствие страха и смущения, человек и испытывает эти «неизъяснимы наслажденья»,
Итак, – хвала тебе, Чума,Нам не страшна могилы тьма,Нас не смутит твое призванье!Таков председатель пира в своем «гимне в честь чумы». В пьесе эта позиция его подвергается тяжелым испытаниям. Явившийся перед пирующими священник старается растравить его душевные раны напоминанием о матери и любимой жене, которые недавно умерли от чумы. Председатель на минуту падает духом, он говорит о «сознанье беззаконья своего», начинает каяться в своем безбожии… Однако когда священник, ободренный успехом, готов уже увести его с «безбожного пира», Вальсингам находит силы сбросить с себя петлю, влекущую его в лоно религиозного, церковного мировоззрения. Священник уходит; «председатель остается, погруженный в глубокую задумчивость». Этой ремарки у Вильсона нет, она принадлежит Пушкину, заключающему ею свою пьесу.
С. М. Бонди
<p>Скупой рыцарь</p><p>(<emphasis>Сцены из ченстоновой трагикомедии The Covetous Knight</emphasis><a l:href="#n_9" type="note">[9]</a>.)<a type="note" l:href="#n_10">[10]</a></p><p>Сцена I</p>В башне. Альбер и Иван.
Альбер
Во что бы то ни стало на турниреЯвлюсь я. Покажи мне шлем, Иван.Иван подает ему шлем.
Пробит насквозь, испорчен. НевозможноЕго надеть. Достать мне надо новый.Какой удар! проклятый граф Делорж!Иван
И вы ему порядком отплатили:Как из стремян вы вышибли его,Он сутки замертво лежал – и вряд лиОправился.Альбер
А все ж он не в убытке;Его нагрудник цел венецианский,А грудь своя: гроша ему не стоит;Другой себе не станет покупать.Зачем с него не снял я шлема тут же!А снял бы я, когда б не было стыдноМне дам и герцога. Проклятый граф!Он лучше бы мне голову пробил.И платье нужно мне. В последний разВсе рыцари сидели тут в атласеДа бархате; я в латах был одинЗа герцогским столом. ОтговорилсяЯ тем, что на турнир попал случайно.А нынче что скажу? О бедность, бедность!Как унижает сердце нам она!Когда Делорж копьем своим тяжелымПробил мне шлем и мимо проскакал,А я с открытой головой пришпорилЭмира моего, помчался вихремИ бросил графа на́ двадцать шагов,Как маленького пажа; как все дамыПривстали с мест, когда сама Клотильда,Закрыв лицо, невольно закричала,И славили герольды мой удар, —Тогда никто не думал о причинеИ храбрости моей и силы дивной!Взбесился я за поврежденный шлем,Геройству что виною было? – скупость.Да! заразиться здесь не трудно еюПод кровлею одной с моим отцом.Что бедный мой Эмир?Иван
Он все хромает.Вам выехать на нем еще нельзя.Альбер
Ну, делать нечего: куплю Гнедого.Недорого и просят за него.Иван
Недорого, да денег нет у нас.Альбер
Что ж говорит бездельник Соломон?Иван
Он говорит, что более не можетВзаймы давать вам денег без заклада.Альбер
Заклад! а где мне взять заклада, дьявол!Иван
Я сказывал.Альбер
Что ж он?Иван
Кряхтит да жмется.Альбер
Да ты б ему сказал, что мой отецБогат и сам, как жид, что рано ль, поздно льВсему наследую.Иван
Я говорил.Альбер
Что ж?Иван
Жмется да кряхтит.Альбер
Какое горе!Иван
Он сам хотел прийти.Альбер
