– Постоянная жизнерадостность нашего мальчика ценнее целого состояния. Никогда он не пойдет ко дну – непотопляемый дух будет удерживать его на плаву до конца жизни, – произнесла миссис Джо, когда песня отзвучала, раздались аплодисменты, а розы полетели в обратном направлении.
– Это уж точно – и это истинное благословение, верно? Мы, склонные к хмурости, знаем, что это дорогого стоит. Я рад, что первая моя картинка пришлась тебе по душе. Идем смотреть вторую. Надеюсь, она еще не рассыпалась, только что была просто очаровательна. Называется «Отелло повествует Дездемоне о своих приключениях».
Второе окно обрамляло весьма живописную группу из трех фигур. Мистер Марч в кресле, Бесс на подушечке у его ног – оба слушают Дана, а он, облокотившись о столбик, разглагольствует с необычайным оживлением. Пожилой джентльмен сидел в тени, а фигурка маленькой Дездемоны отчетливо вырисовывалась в ярком лунном свете, озарявшем лица и ее, и юного Отелло – история, которую он рассказывал с таким мастерством, полностью ее захватила. Яркая ткань у Дана на плече, смуглое лицо и выразительные жесты придавали картинке особую силу, и оба зрителя внимали с бессловесным удовольствием, пока миссис Джо не произнесла торопливым шепотом:
– Я рада, что он скоро отбудет. Слишком живописная фигура, а у нас тут уйма сентиментальных барышень. Боюсь, что его мрачно-романтический стиль слишком сильно действует на наших простушек.
– Этого не бойся; Дан пока не обтесался, да и вряд ли когда обтешется, хотя во многом он изменился к лучшему. Но как дивно моя королевна выглядит в этом мягком свете!
– Милочка Златовласка всегда выглядит дивно. – И, бросив через плечо взгляд, полный гордости и приязни, миссис Джо двинулась дальше. Впоследствии в памяти у нее не раз всплывали и эта сцена, и собственные ее пророческие слова.
Третья картина на первый взгляд показалась трагической, и мистер Лори с трудом подавил смешок, прошептав: «Раненый рыцарь», после чего указал на Тома: голова его была замотана большим носовым платком, он стоял на коленях перед Нан, а она извлекала шип или занозу из его ладони – с большим мастерством, если судить по блаженному выражению лица пациента.
– Больно? – спросила она, поворачивая ладонь к свету, чтобы рассмотреть получше.
– Ни капельки. Тащи дальше. Мне даже нравится, – отвечал Том, невзирая на боль в коленях и невосполнимый ущерб, нанесенный лучшим его брюкам.
– Я скоро закончу.
– Да хоть час тащи. Мне тут все равно лучше всего.
Ничуть не тронутая его нежным замечанием, Нан напялила большие круглые очки и суховатым тоном произнесла:
– Вот теперь все видно. Всего-навсего заноза, вот она.
– У меня кровотечение. Перевяжешь мне руку? – осведомился Том в надежде растянуть удовольствие.
– Вздор, пососи – и довольно. Только завтра поаккуратнее, если пойдешь в анатомичку. Чтобы заражения крови снова не случилось.
– Зато ты тогда была ко мне добра. Жаль, что я руки не лишился.
– Жаль, что ты головы не лишился. От нее сегодня пуще обычного несет скипидаром и керосином. Иди пробегись по саду – авось проветришься.
Наблюдатели отошли, боясь выдать себя смехом, Рыцарь умчался прочь в полном отчаянии, а Прекрасная Дама зарылась носом в цветок высокой лилии, чтобы перебить неприятный запах.
– Бедняга Том, участь его тяжела, а кроме того, он попусту тратит время! Дай ему совет бросить ухаживания и заняться делом, Джо.
