– Нет, я думаю, тебе следует попросить прощения у всех троих мальчиков открыто и честно. Какое-то время они, конечно, не смогут уважать тебя и доверять тебе, но ты можешь загладить вину, если постараешься, и я помогу тебе в этом. Воровство и ложь – отвратительные грехи, и я надеюсь, то, что произошло, послужит тебе уроком. Я рад, что тебе стыдно; это хороший знак. Выноси свой позор терпеливо и старайся заслужить лучшую репутацию.
– Я проведу аукцион и распродам все свои товары за бесценок, – сказал Джек, выражая раскаяние самым характерным для него образом.
– Я думаю, было бы лучше просто раздать их и начать все заново, на новых принципах. Возьми своим девизом выражение «Честность – лучшая политика» и следуй ему в делах, словах и мыслях, и, пусть даже ты не заработаешь этим летом ни цента, осенью ты будешь богатым мальчиком, – сказал мистер Баэр убежденно.
Нелегко было принять такое решение, но Джек согласился, так как чувствовал, что обман не окупается, и хотел снова завоевать дружбу мальчиков. Обладание имуществом было главным для него, и он внутренне застонал при мысли о том, что придется расстаться со многими из дорогих его сердцу сокровищ. Это было даже тяжелее, чем публично попросить прощения, но в его душе постепенно возникало ощущение того, что есть и другие вещи, невидимые, но очень ценные и гораздо более полезные, чем ножи, рыболовные крючки и даже сами деньги. Так что он решил приобрести немного честности, пусть даже за очень высокую цену, и обеспечить себе уважение товарищей, хотя это и непригодный для продажи товар.
– Хорошо, я так и сделаю, – сказал он неожиданно с очень решительным видом, обрадовавшим мистера Баэра.
– Отлично! А я поддержу тебя. Теперь пошли и начнем сразу.
И папа Баэр повел обанкротившегося мальчугана назад в маленький мир, который принял его поначалу холодно, но постепенно сделался более дружественным, когда он показал, что немало приобрел благодаря этому суровому уроку и что искренне стремится начать новый, лучший бизнес с новым запасом товаров.
– Да что же такое этот мальчик вытворяет? – сказала себе миссис Джо, с удивлением наблюдая, как Дэн бегает по кругу в парке, словно на пари. Он был совсем один и, казалось, одержим странным желанием набегать себе температуру или сломать шею, так как, совершив несколько кругов, принялся перепрыгивать через изгороди и крутить сальто вдоль аллеи, пока наконец не упал на траву перед самым крыльцом, словно в изнеможении.
– Ты готовишься к соревнованиям, Дэн? – поинтересовалась миссис Джо, глядя на него из окна, у которого сидела с шитьем.
Он быстро поднял глаза и на мгновение перестал ловить ртом воздух, чтобы ответить ей со смехом:
– Нет, просто выпускаю пар.
– Разве нельзя найти для этого способ попрохладнее? Ты захвораешь, если будешь так носиться по парку в такую жаркую погоду, – сказала миссис Джо, тоже смеясь и бросая ему большой веер из пальмовых листьев.
– Ничего не могу поделать. Я должен куда-то бежать, – ответил Дэн с таким странным выражением глаз, что миссис Джо обеспокоилась и поспешно спросила:
– Не становится ли Пламфильд слишком тесен для тебя?
– Да, мне хотелось бы, чтобы он был чуть-чуть побольше. Впрочем, мне здесь нравится, только вот иногда в меня словно бес вселяется, и тогда я ужасно хочу рвануть отсюда.
Слова, казалось, сорвались с его уст против его воли, так как на лице в ту же минуту изобразилось огорчение: он подумал, что заслуживает упрека за свою неблагодарность. Но миссис Джо поняла это чувство и, хотя была огорчена, не могла винить мальчика за откровенное признание. Она смотрела на него с тревогой, видела, какой он высокий и крепкий, сколько энергии в его лице, огня в глазах, силы в упрямо сжатых губах, и, вспоминая, какой неограниченной свободой пользовался он прежде, понимала, что даже не слишком суровые ограничения этого дома тяготят его порой, когда в нем оживает прежний дух непокорности.
«Да, – сказала она себе, – моему дикому соколу нужна клетка побольше, но, если я позволю ему улететь, боюсь, он пропадет. Я должна постараться и найти какую-то приманку, которая была бы достаточно хороша, чтобы удержать его здесь, где он в безопасности».
– Мне хорошо знакомо это чувство, – добавила она вслух. – Это не «бес», как ты выражаешься, но вполне естественное стремление всех молодых людей к свободе. Раньше я тоже испытывала нечто подобное, а однажды мне даже показалось на минуту, что я готова «рвануть».
– Почему же вы этого не сделали? – спросил Дэн, подойдя и опершись о низкий подоконник, с явным желанием продолжить разговор на эту тему.
– Я знала, что это глупо, и любовь к моей матери удержала меня дома.
– У меня нет матери, – начал Дэн.
– Я думала, что теперь она у тебя есть, – сказала миссис Джо, ласковым движением отводя спутанные волосы с его горячего лба.
