– У Нэн здорово получается воздушная кукуруза; обязательно надо ее позвать, – добавил Томми.
– Зовите ваших возлюбленных, мы не против, – сказал Джек, который всегда смеялся над невинными знаками внимания, какие эти маленькие мужчины и женщины оказывали друг другу.
– Как ты можешь называть мою сестру чьей-то возлюбленной? Это глупо! – воскликнул Деми с негодованием.
Джек рассмеялся.
– Она возлюбленная Ната. Разве не так, Друг Чирикалка?
– Да, если Деми не возражает. Я не могу не любить ее, она так добра ко мне, – отвечал Нат с застенчивой серьезностью, так как грубые манеры Джека смущали его.
– Нэн – моя возлюбленная, и я женюсь на ней примерно через год, и пусть никто из вас в это дело не встревает, – сказал Томми решительно, так как они с Нэн уже решили все относительно своего будущего и собирались жить на иве, спускать вниз корзинку для еды и делать другие очаровательные, хоть и невозможные вещи.
Деми умолк, пораженный решительностью Бэнгза, и тот взял его под руку и увел приглашать дам.
Нэн и Дейзи шили с тетей Джо какие-то маленькие одежки для ожидаемого младенца миссис Карни.
– Простите, мэм, не уступите ли вы нам ненадолго девочек? Мы позаботимся о них, – сказал Томми, подмигивая одним глазом, чтобы намекнуть на яблоки, щелкая пальцами для обозначения воздушной кукурузы и скрежеща зубами, чтобы передать идею раскалывания орехов.
Девочки мгновенно поняли эту пантомиму и начали снимать наперстки, прежде чем миссис Джо смогла решить, то ли у Томми судороги, то ли затевается какая-то необычная проказа. Затем Деми объяснил все весьма красноречиво, разрешение было с готовностью дано, и мальчики удалились, очень довольные.
– Не разговаривай с Джеком, – шепнул Томми, когда прогулочным шагом отправился вместе с Нэн через холл в кухню, чтобы взять вилку для прокалывания яблок.
– Почему?
– Он смеется надо мной из-за того, что я называю тебя моей возлюбленной, так что я не хочу, чтобы ты с ним разговаривала.
– Буду разговаривать, если захочу, – заявила в ответ Нэн, возмущенная властной манерой своего кавалера.
– Тогда я не буду считать тебя моей возлюбленной.
– Мне наплевать.
– Но, Нэн, я думал, ты меня любишь! – в голосе Томми звучал нежный упрек.
– Если тебе неприятно, что Джек смеется, мне на тебя совершенно наплевать.
– Тогда можешь забрать свое дурацкое колечко, я его больше носить не буду, – и Томми сорвал с пальца символ любви из конского волоса, врученный ему Нэн в обмен на такой же, только сделанный из щупальца омара.
– Хорошо, я отдам его Неду, – таков был ее жестокий ответ, поскольку Неду нравилась миссис Прыг-Скок, и он любезно вытачивал для нее бельевые зажимки, коробочки и катушки в количестве, достаточном для ведения хозяйства на широкую ногу.
– Тыща черепах! – воскликнул Томми – только так он мог дать выход своим чувствам – и, отбросив руку Нэн, погрузился в глубокое уныние, предоставив ей следовать за вилкой в одиночестве. И за это проявление пренебрежения озорная Нэн наказала его уколом в самое сердце, словно оно было всего лишь еще одной разновидностью яблок.
Очаг был выметен, и большие розовые яблоки поставлены печься. Совок раскалили, и на нем весело подпрыгивали каштаны, пока кукуруза вздувалась в своей жаркой проволочной тюрьме. Дэн колол свои лучшие грецкие орехи, все болтали и смеялись, а дождь стучал в окно, и ветер завывал возле дома.
– Почему Билли похож на этот орех? – спросил Эмиль, часто придумывавший глупые загадки.
– Потому что он «стукнутый», – отвечал Нед.
– Это нечестно! Вы не должны смеяться над Билли, так как он не может вам ответить. Это подло! – гневно воскликнул Дэн, с силой ударяя по ореху.
– К какому семейству насекомых мог бы принадлежать Нат? – спросил всегда выступавший в роли примирителя Франц, видя, что Эмиль пристыжен, а Дэн хмурится.
– Комаров[130], – усмехнулся Джек.
– Почему Дейзи похожа на пчелку? – спросил Нат, очнувшись от задумчивости.
– Потому что она королева улья, – отозвался Дэн.
– Нет.
– Потому что она милая.
– Пчелы не милые.
– Сдаюсь.
– Потому что она делает сладости, всегда занята и любит цветы, – сказал Нат, сваливая в одну кучу свои мальчишеские комплименты, так что Дейзи покраснела как мак.
– Почему Нэн похожа на осу? – спросил Томми, сердито глядя на нее, и добавил, не дав никому времени ответить: – Потому что она не милая, много жужжит по пустякам и больно жалит.
– Ага, Томми злится, и я этому рад! – воскликнул Нед.
А Нэн вскинула голову и ответила быстро:
– Какая посуда в буфете с фарфором похожа на Тома?
– Перечница! – ответил Нед, вручая Нэн ядрышко ореха со смехом, от которого Томми почувствовал, что готов подпрыгнуть, как горячий каштан на раскаленном совке, и кого-нибудь стукнуть.
Видя, что маленький запас остроумия компании начинает использоваться с дурными намерениями, Франц снова бросился в прорыв.
– Давайте введем закон, по которому тот, кто войдет в комнату, должен будет рассказать нам историю. Кто бы это ни был, он должен будет подчиниться. Интересно, кто же окажется первым?
