Как смеялась Бесс, когда увидела ее, как быстро Лори сбегал и принес подарки и какие смешные речи произносила Джо, вручая их!
– Я так полна счастьем, что, если бы только папа был здесь, я не вместила бы ни капли больше, – сказала Бесс, удовлетворенно вздохнув, когда Джо отвела ее в кабинет отдохнуть после волнений и освежиться восхитительным виноградом, который прислала ей «Юнгфрау».
– Я тоже, – кивнула Джо, похлопав себя по карману, где лежала долгожданная «Ундина и Синтрам».
– Я, разумеется, тоже, – эхом отозвалась Эми, сосредоточенно изучая подаренную матерью гравюру в красивой рамке – мадонна с младенцем.
– Конечно же и я! – воскликнула Мег, разглаживая блестящие складки своего первого шелкового платья, так как мистер Лоренс настоял на том, чтобы подарить его ей.
– Может ли у меня быть иное чувство? – сказала с благодарностью миссис Марч, переводя взгляд с письма мужа на улыбающееся лицо Бесс и нежно касаясь рукой брошки из пепельных, золотистых, каштановых и темно-коричневых волос, которую девочки только что прикрепили ей на грудь.
Время от времени в этом скучном, сереньком мире происходят события, напоминающие восхитительную сказку, и какое в этом для нас утешение! Полчаса спустя после того, как каждая из них сказала, что может вынести лишь еще одну каплю счастья, эта капля была им дана. Лори приоткрыл дверь гостиной и очень тихо просунул в нее голову. Но он мог бы точно так же сделать сальто и выкрикнуть индейский боевой клич, потому что лицо его так сияло с трудом сдерживаемым возбуждением, а странный, прерывистый голос был столь предательски радостным, что все вскочили, хотя он сказал только:
– Еще один рождественский подарок для семейства Марч.
Не успели эти слова отзвучать, как Лори куда-то исчез, а на его месте появился высокий мужчина, укутанный до самых глаз и опирающийся на руку другого высокого мужчины, который пытался что-то произнести и не мог. Последовало всеобщее движение, и на несколько минут все, вероятно, лишились рассудка, ибо творились самыестранные вещи и никто не говорил ни слова. Мистер Марч был скрыт из вида в объятиях четырех пар любящих рук; Джо осрамилась – она почти лишилась чувств, и Лори пришлось врачевать ее в буфетной; мистер Брук поцеловал Мег, исключительно по ошибке, как он объяснил довольно несвязно; а Эми, обычно исполненная достоинства Эми, споткнулась о табурет и, не тратя времени на то, чтобы подняться, обнимала отца за ноги и лила слезы над его сапогами самым трогательным образом. Миссис Марч была первой, кто пришел в себя; она подняла руку с предостерегающим:
– Тише! Помните: Бесс!
Но было слишком поздно; дверь кабинета распахнулась, и на пороге появился маленький красный капот – радость вдохнула силы в слабые члены, – и Бесс бросилась в объятия отца. И неважно, что произошло сразу после этого, ибо радость переполнила сердца и лилась через край, унося горечь прошлого и оставляя лишь сладость настоящего.
Это совсем не было романтично, а сердечный смех снова привел всех в чувство, когда за дверью была обнаружена Ханна, рыдающая над жирным индюком, которого она второпях забыла переставить в плите пониже, прежде чем выскочить из кухни. Когда смех утих, миссис Марч принялась благодарить мистера Брука за преданность и заботу о ее муже, и тут мистер Брук вдруг вспомнил, что мистеру Марчу нужен отдых, и, захватив с собой Лори, поспешно удалился. Затем обоим больным было велено отдыхать, чем они и занялись, усевшись вдвоем в одно большое кресло и беседуя без умолку.
