Лифт медленно и долго ехал вниз. Маленький и неуютный, где мог поместиться от силы лишь один взрослый человек. Его механизмы были настолько идеальны, что лифт не издавал ни одного звука. Наконец, он остановился. На маленьком табло загорелась цифра «-50». Двери разошлись и глазам Нормана Редклиффа открылся небольшой коридор, заканчивающийся железной дверью. Открыв её ключом, он вошёл внутрь. Всё вокруг резко изменилось. Помещение внутри походило на самую обычную многокомнатную квартиру статистического гражданина. Вот небольшой коридор, слева ванная с туалетом. Норман снял свой пиджак и повесил его на крючок вешалки. Справа открывался вид на небольшую, но очень опрятную кухню. Он словно специально практически нигде не включал свет, создавая особую атмосферу. Ещё три двери вели в некие комнаты. Из одной доносился звук работающего компьютера и лился мягкий сиреневый свет. Дверь в другую была наглухо закрыта. Редклифф пошёл к самой дальней. Войдя внутрь, он лишь включил небольшой светильник на столе. Комната выглядела миниатюрной, из-за заставленных стен шкафами. В самом её конце ярко светилась большая капсула, в которой кто-то плавал. Она особо ничем не отличалась от тех, которые находились в отделе клонирования. За исключением того, что к этой не был проведён ни один провод и кабель. Рядом с капсулой стояло мягкое кресло, в котором Норман явно любил сидеть и читать книги со стеллажа рядом. Глава «Имира» осторожно подошёл к капсуле. Внутри неё находилась девочка. Ей было от силы лет 10 или 11. В отличие от всех остальных, она была одета в красивое платье, которое в данной жидкости не намокало и выглядело невероятно чудесным. Её длинные золотистые волосы переливались в воде. Черты лица, кончики пальцев рук и ног. Она казалась идеальной. Но девочка не подавала признаков жизни. Она не дышала. Хотя и не казалось, что мертва. Словно это была кукла. Человеческая кукла, у которой чего-то не хватает. Норман подошёл вплотную к капсуле и начал глядеть в её закрытые глаза.
— Здравствуй. Прости…я давно не заходил. Столько дел. Надо будет тебе всё рассказать.
На его лице появилась добрая улыбка. Никто и никогда не видел Нормана Редклиффа таким. Добрым, чистым и приятным. Словно в этом месте он преображался. Мужчина не мог оторвать взгляда от девочки.
— Прости, но у меня пока нет хороших новостей. Наверное…ты уже привыкла. Но…но…я тебе обещаю. Я найду ту самую душу. То самое сердце. Я тебе обещаю. Что ты снова сможешь ходить, говорить, смеяться. И мы обязательно будем вместе.
Норман коснулся губами капсулы, будто целовал девочку в губы.
— Я люблю тебя больше жизни. Я обязательно добьюсь своего. Ты только жди. Обязательно…
Из его глаз пошли слёзы. И печаль покрыла сердце. Норман так давно не плакал. А вокруг стояла полная тишина. Тишина, в которой никто не видел и не слышал его боли. Тишина, в которой он был совсем один. И лишь маленькая девочка, которая «вечно спала», ярко светила в этой непроглядной темноте его собственной боли.
