– Всё это замечательно, – девушка откинулась на спинку кресла изучая собеседницу, – но, боюсь, вы не сможете у нас работать. Я же вижу, торговля не ваше. Попытайте счастья на производстве. В ресторан можно пойти, посудомойкой.
– Какой ресторан?
– В какой-нибудь, мало ли ресторанов… да вы не переживайте. Ваши контакты у нас есть, мы вам перезвоним, сообщим о решении.
Вера встала и, как во сне, вышла из кабинета. «Наверное, я килограмм на пять похудела», – подумала она и только на улице вспохватилась, что не написала номера телефона, потому что мобильного у неё не было. Мама говорила: «Опасное излучение». Метнулась было назад, но вспомнила, как внимательно девушка читала её анкету, и всё поняла. Это не её мир. Нечего было и пытаться.
На улице прямо под знаком «Курение запрещено», привалившись к стене, стоял молодой охранник.
– Не взяли? – поинтересовался он.
Вера откинула со лба мокрую чёлку, кивнула.
– Не бери в голову! Не стоят они того! Молоко на губах не обсохло, а строят из себя невесть что! Сидят целыми днями на заднице, кофе хлещут, а от нормальных людей рожи воротят. Ни черта не делают, да и делать ничего не могут, потому что ничего не смыслят в том, что им поручено. Начальству очки втирают! – парень подмигнул, и Вера растаяла. Её восхищали люди, способные непринуждённо ввернуть в речь цитату из любимой книги.
– Сигаретку? – парень протянул ей пачку.
Больше всего на свете Вере хотелось взять сигарету и постоять здесь под запрещающим знаком, разговаривая с этим смешливым и нагловатым парнем. По маминой классификации настоящий альфонс. Но она не курила, потому только махнула рукой и ушла.
Уже дома взглянула на себя в трюмо и устало опустилась на пол. Бледное лицо с красными от жары щеками, мятый костюм, коричневые советского производства чулки, вся в пыльных пятнах лакированная сумочка. Вещи срывались и со злобой запихивались в шкаф, в самый дальний угол, с глаз долой. В дальнем углу обнаружилась мамина шаль, крупной вязки горчичного цвета. Вера разрыдалась, уткнувшись лицом в колючую шерсть.
Если бы мама была рядом! Она бы непременно подсказала, помогла или просто успокоила, сказав, что кругом враги, злые люди. Не нужна Вере никакая работа, проживут на пенсию. Им слава Богу, много не надо. Зачем только она потащилась на это собеседование? Может, и правда стоило послушаться маму, включить газ, лечь на кушетку и постараться заснуть?
Кроме шали в шкафу обнаружилась пачка денег. Бережливая мама не доверяла банкам. Вера вытерла нос, пересчитала тысячные купюры и успокоилась. На первое время хватит. Потом потянула за кончик шали и принялась её распускать. Отыскала крючок и всю ночь вязала из получившейся пряжи длинного тощего зайца. Набила ватой, пришила глаза-пуговицы, вышила нос со ртом, на грудь приколола бант с собственной туфли.
– Вот ты какой, Нафаня! – уже под утро улыбнулась Вера, и заяц отправился жить в кухню на просторный подоконник.
На следующий день Вера отправилась в центр занятости. Женщина в кабинете повертела в руках её документы, отчитала за безделие и долго искала что-то в компьютере. Наконец протянула Вере два направления, по которым Веру впоследствии так и не взяли. Также как и по следующим двум, и по следующим…
Вера получала крохотное пособие, почти не выходила из дома, и в голове её как заклинание стучало: «Включить газ. Лечь на кушетку. Постараться заснуть». Она упорно гнала от себя подобные мысли и принималась мыть свою кухоньку. Потом надевала халат в голубой рубчик и садилась у окна пить чай. Ей мечталось, как кто-нибудь из проходящих мимо повернёт голову, заглянет в окно и удивится чистоте и опрятности её квартиры.
– Какая красивая у вас кухня, – скажет он, – уютная. А заяц-то какой прекрасный.
– Спасибо, – ответит Вера и пригласит незнакомца на чай.
Необязательно, чтобы это был мужчина. Вера давно оставила надежду на любовь и собственную семью. Мама говорила, что не стоит выходить замуж. Мужчины все козлы, изменники и пьяницы. Так чего мучиться?
Народ шёл мимо дома сплошным потоком, но никто никогда не заглядывал в окна. Вера сидела в красивом халате, пила чай и думала, как так произошло, что она оказалась выброшенной из этого мира. Ведь были бунты, крики, угрозы уйти из дома. Мать владела идеальным оружием – больным организмом. Если Вера уйдёт у неё случится инфаркт, инсульт, она умрёт от голода и жажды. И Вера с каждым годом становилась всё тише и тише, впав в конце-концов в состояние полного равнодушия. Только по ночам её посещали странные жаркие желания, в которых стыдно было признаваться даже себе самой. Вскоре и они прошли.
