Маленький дом полностью

Надо будет купить хороших светильников, была ее первая мысль, а вторая: и собаку или же, по крайней мере, птицу, какую-то живность. Опустив чемодан на пол, она стояла в маленькой прихожей маленького дома, который принадлежал ей, ее первый дом. Все еще держа в руке ключ от входной двери, она вдруг вспомнила, что тетя всегда вешала ключ от черного хода с биркой «черный ход» на крюк у черного хода, а ключ от боковой двери — на крюк у боковой двери, а ключ от веранды — на крюк у веранды, а ключ от погреба — на крюк у погреба, и, когда она захлопнула входную дверь, все эти ключи легонько качнулись, раз-два, назад-вперед. Лишь бы оно двигалось, создавало милую возню — пусть это будет обезьянка или кошка, только не чучело, подумала она, поймав себя на том, что, как зачарованная, не может оторвать глаз от головы американского лося, висевшей над зеркалом в прихожей.

Ей захотелось нарушить тишину, она кашлянула, и негромкий звук проник в пыльную темноту дома. Ну вот, я и здесь, сказала она себе, дом принадлежит мне, теперь я могу делать, что угодно, и никто никогда меня не выгонит меня — ведь это мой дом. Она прошла вперед, потрогала колонну резного дерева, подпиравшую винтовую лестницу, — мое, мне принадлежит — и ощутила внезапный прилив радости, настолько осязаем был маленький дом — спасибо тетя! О Господи, подумала она, смахивая с руки пыль, а ведь мой маленький домик необходимо немного прибрать; она улыбнулась, предвкушая веселую работу, что ждет ее завтра и послезавтра и во все остальные дни, которые она проведет в своем доме, поддерживая чистоту и порядок.

Ей захотелось посвистеть, как-то внести в дом движение и шум, она повернулась, открыла дверь направо и шагнула в тусклую заставленную комнату. Жаль, что я приехала сюда вечером, тетя, конечно же, не любила яркий свет; интересно, как она вообще что-то различала в этой комнате. Темное пятно на низком столике у двери постепенно приняло очертания приземистой настольной лампы; она нажала выключатель, и под лампой образовался круг света, так что она смогла отойти от порога и углубиться в комнату, по всей вероятности, тетину любимую. Со дня смерти в комнату наверняка никто не входил, даже не открывал ее и не зажигал свет; подрубленное с одного края полотенце для чайной посуды лежало на ручке кресла; она почувствовала внезапный прилив нежности и что-то вроде стыда, вспомнив, сколько полотенец, подшитых, приходило к ней на дни рождения и под Рождество, а сейчас они, все еще в подарочной бумаге, лежали на дне чемодана, который она не успела забрать со станции. Попользуюсь ее полотенцами хоть теперь, в ее доме. И тут же: да ведь это мой дом. Она аккуратно сложит полотенца в стенной шкаф для белья, возможно, она закончит и это полотенце; она взяла его и, не вытащив воткнутую тетей иглу, аккуратно сложила, оставив шитье на потом, когда она спокойно сядет в своем кресле, в своей комнате, в своем доме. На столе лежали тетушкины очки; неужели она сняла их и отложила шитье перед самым концом? Чтобы успеть подготовиться к смерти?

Не думай об этом, строго сказала она себе, ее больше нет, а дом скоро снова оживет; завтра же приберусь, когда будет светло; и как только она умудрялась шить при таком свете? Она прикрыла очки полотенцем и взяла со стола небольшую фотографию в серебряной рамке; тетя, узнала она, и еще какая-то женщина — улыбается, подруга, наверное; стоят под деревьями; должно быть, дорогая память, спрячу ее в укромном местечке. Она смутно помнила этот дом; ребенком она иногда приезжала к тете, но это было очень давно, и на воспоминания о доме и о тете наложились воспоминания многих лет — изматывающие разочарования, уныние и цинизм; возможно, она с такой готовностью приехала получить наследство, потому что тосковала по детской беззаботности. В углу, как и прежде, стояла музыкальная шкатулка; она осторожно завела ее, и из шкатулки раздалось приглушенное, некогда мелодичное бренчание. Завтра займусь шкатулкой, пообещала она себе, распахну окна, и дом наполнится свежим воздухом, а старье благополучно отправится на чердак; эта комнатка будет очень уютной, — и она оценивающе склонила голову на бок — если вынести хлам и прибраться. Старую тахту помилую, сменю ей обивку на что-нибудь яркое, большое кресло, так и быть, тоже оставлю и, пожалуй, парочку журнальных столиков; камин — чудесный, к нему подойдет ваза с цветами, с цветами из моего сада. В камине будет полыхать огонь, я сяду вот здесь с вязанием, рядом прикорнет собака, и на полу — два-три красивых светильника, куплю их завтра же и никогда больше не буду несчастной. Завтра: купить светильники, проветрить комнату, завести музыкальную шкатулку.