Маленький незнакомец полностью

— Тише… Каролина, дорогая, ваша мать… Господи боже мой, я ошибся, ужасно ошибся… Казалось, она идет на поправку. Правда же? Но вот сейчас она сказала… О господи! Вы не заметили в ней перемен с тех пор, как я был у вас последний раз? Может, она особенно сильно тревожилась, нервничала, чего-то боялась?

Каролина опешила. Заметив, что я беспрестанно поглядываю на спальню миссис Айрес, она спросила:

— В чем дело? Могу я к ней зайти?

Я взял ее за плечи:

— Послушайте… Кажется, она повредилась.

— Как это — повредилась?

— Она… себя ранит.

Вкратце я рассказал о том, что произошло в огородах.

— Ваша мать измучена, ей страшно! Говорит, Сьюзен всегда подле нее и причиняет ей боль. Я видел царапину, вот здесь, у ключицы. Не знаю, чем она поранилась. На руках ее новые порезы и синяки. Вы их видели? Наверное, заметили, да?

— Порезы и синяки? — пыталась взять в толк Каролина. — Не знаю… У нее нежная кожа, чуть что — синяк… От веронала она неуклюжа…

— Дело не в том. Простите, милая… она… сошла с ума.

Лицо Каролины было непроницаемо. Она шагнула в коридор:

— Я пойду к ней.

Я потянул ее обратно:

— Погодите…

С неожиданной злостью она стряхнула мою руку:

— Вы же обещали! Ведь я давно предупреждала: в доме неладно! Вы посмеялись! Сказали, если делать, как вы говорите, мать поправится. Я с нее глаз не спускала. Целыми днями сидела рядом. Заставляла глотать эти мерзкие пилюли. Вы обещали!

— Простите. Я старался как мог. Все оказалось серьезнее, чем я предполагал. Нам бы только сегодня ее устеречь.

— А что завтра и дальше?

— Обычным лечением тут не обойтись. Обещаю, я сам все устрою. Нынче вечером договорюсь, а завтра ее заберу.

Каролина не поняла.

— Куда заберете? — Она раздраженно тряхнула головой. — Что это значит?

— Здесь ей оставаться нельзя.

— То есть… как Родди?

— Боюсь, это единственный выход.

Каролина прижала ладонь ко лбу, щека ее подергивалась. Я думал, она заплачет, но услышал безрадостный лающий смех:

— Боже мой! Скоро ли придет мой черед?

Я взял ее за руку:

— Не говорите так.

Она передвинула мои пальцы на свое запястье, где бился пульс:

— Я не шучу. Скажите, вы же врач! Сколько мне осталось?

Я ее встряхнул:

— Полагаю, не много, если ваша мать будет здесь и произойдет несчастье. Вот о чем я беспокоюсь. Посмотрите, в каком вы состоянии. Вдвоем с Бетти вам не справиться. Это единственное решение.

— Единственное решение… Снова лечебница.

— Да.

— Нам не осилить.

— Я помогу, найду способ. Раз мы женаты…

— Мы еще не женаты. Господи! — Она стиснула руки. — Вы не боитесь?

— Чего?

— Родовой порчи Айресов.

— Каролина!

— Ведь станут судачить. Я знаю, о Родерике уже говорят.

— Полагаю, мы выше досужей болтовни.

— Конечно, вам-то все равно! — чуть ли не зло проговорила она.

— Что вы хотите сказать? — удивился я.

Каролина смутилась.

— Мать ужаснулась бы тому, что вы хотите сделать. Конечно, если б была в себе. Неужели не понимаете? Когда в детстве мы болели, она пикнуть нам не позволяла. Говорила, семьи вроде нашей… несут особую ответственность и должны быть примером. Дескать, что в нас проку, если мы не лучше и не мужественнее обычных людей. Позор уже то, что вы увезли брата. Вряд ли она позволит так же поступить с собой.

— К сожалению, выбора у нее нет, — мрачно сказал я. — Я опять позову Грэма. Если при нем она будет себя вести как нынче, никаких сомнений не возникнет.

— Она бы предпочла умереть.

— Если оставить ее здесь, она погибнет! Не хочу показаться жестоким, но меня больше волнует другое: это убьет вас. Чего я не допущу. Я раскаиваюсь, что медлил с Родериком. Ошибки я не повторю. Если б была возможность, я бы забрал ее прямо сейчас.

Я посмотрел за окно. Снежный покров еще подсвечивал день, но небо уже стало цинково-серым. Я всерьез прикидывал реальность того, чтобы немедленно увезти миссис Айрес.

— Пожалуй, выйдет. Я дам ей снотворное. Вдвоем мы управимся. Конечно, снег помеха, но нам бы только добраться до Хаттона…

— Окружная психушка? — испугалась Каролина.

— Всего на ночь, пока я все устрою. Есть пара частных клиник, которые, думаю, ее примут, но их надо уведомить хотя бы за день. Сейчас с нее нельзя спускать глаз, вот в чем сложность.

На лице Каролины, наконец-то осознавшей, насколько все серьезно, отразился ужас.

— Вы так говорите, будто она опасна.

— Полагаю, опасна для себя.

— Если б раньше вы дали ее увезти, ничего бы этого не случилось. А теперь вы хотите сбагрить ее в дурдом, словно уличную сумасшедшую!

— Мне жаль, Каролина, но я сам все видел и слышал. Неужели вы думаете, я оставлю все как есть и брошу ее в помрачении, лишь бы не задеть какую-то… сословную гордость?

Каролина спрятала лицо в ковшике рук, придавив пальцами уголки глаз. Секунду она молчала, а потом глубоко выдохнула, словно приняв какое-то решение, и уронила руки.

— Нет, так я не думаю, — сказала она. — Но я не позволю у всех на глазах везти ее в Хаттон. Она мне не простит. Можете забрать ее завтра, но без огласки. К тому времени я… свыкнусь.

Я слегка опешил, ибо столь определенной и решительной видел ее лишь до гибели Плута.

— Ладно, — сказал я. — Но тогда я останусь здесь на ночь.

— Это лишнее.