- Ха! - воскликнул Бранхард. - Суд уже утвердил это сорок лет назад, на Мисхии. Дело о детоубийстве. Женщина обвинялась в убийстве собственного ребенка. Ее адвокат опирался на то, что убийством называется лишение жизни разумного существа. Разумное существо - это существо, которое может говорить и разводить огонь, а новорожденный младенец не может этого делать. Ходатайство отклонили. Суд постановил: пока способность говорить и разжигать огонь является единственным доказательством разумности, невозможно утверждать что-либо, не составив законного доказательства отсутствия разума. Если О'Брайен и не знает этого, а я сомневаюсь, что он это знает, то Кумбес знает об этом наверняка, - Бранхард налил себе очередную порцию виски и опорожнил стакан быстрее, чем до него смогли дотянуться окружавшие его разумные существа. - Знаете, что? Держу пари и могу поклясться, что первое, что сделает Хэм О'Брайен, вернувшись в Мэллори-Порт, это внесет ОТКАЗ ИСТЦА ОТ ИСКА на оба обвинения. От него примут отказ от иска на Келлога, а обвинение против Джека отправят в суд. Он может сделать эту глупость, но Лесли Кумбес не позволит ему это.
- Но если он уберет из дела Келлога, - сказал Герд ван Рибик, - то на суде Джека никто и слова не произнесет о разуме.
- Я произнесу во весь голос. Вы все знаете колониальный закон. Убийца, несмотря на то, что он совершил уголовное преступление, может выдвинуть обвинение против любого другого лица. Я буду утверждать, что Леонард Келлог убил разумное существо. Джек Хеллоуэй, пытаясь предотвратить это, поступил законно, а Курт Борч, в попытке прийти на помощь Келлогу, сам оказался виновным в уголовном преступлении, и, следовательно, всякое обвинение, выдвинутое против Джека Хеллоуэя, является не обоснованным. Придерживаясь этой точки зрения, я скажу великое множество слов и приведу доказательства разумности Пушистиков.
- Ваши доказательства будут перепроверяться, - заметил Рейнсфорд. Психологами. Я полагаю, вы знаете, что на этой планете только психологи пользуются привилегиями, дарованными Компанией Заратуштры, - он допил то, что оставалось в стакане, посмотрел на кусочки льда, оставшиеся на дне, и снова налил себе. - Я бы не хотел, чтобы это произошло.
- Уфф! - Вздрогнув от неожиданности, Мамочка-Пушистик взглянула вверх. - Интересно, что сейчас делает Виктор Грего.
Виктор Грего положил на место телефонную трубку.
- Лесли на яхте, - сказал он. - Они сейчас прибудут. Завернут в больницу, чтобы оставить Келлога, и сразу сюда.
Ник Эммерт откусил маленький кусочек тоста. У него были рыжеватые волосы, тусклые глаза и широкое, массивное лицо.
- Должно быть, Хеллоуэй использовал слишком сильное средство, чтобы привести его в порядок, - сказал он.
- Лучше бы он убил его! - раздраженно сказал Виктор Грего и увидел возмущение на лице Главного Резидента.
- Вы действительно хотите этого, Виктор?
- Ни черта я не хочу! - Виктор махнул рукой в сторону проигрывателя, на котором они только что прослушали ленту, переданную с яхты. - Он задира, который удирает, когда запахнет жареным. Знаете, какая эпитафия будет написана на могиле Компании? "ПИНКОМ К СМЕРТИ ОТ ПУШИСТИКОВ БЛАГОДАРЯ ЛЕОНАРДО КЕЛЛОГУ".
Если бы Келлог сохранил голову ясной и избежал столкновения с Хеллоуэем, все было бы отлично. Даже непростительное убийство Пушистика и стрельба Борча были бы не так плохи, если бы не это глупое обвинение в убийстве. Сам же спровоцировал Хеллоуэя, да еще недоволен, что ему набили морду.
Да еще этот человек Келлога, ван Рибик, который вызвал взрыв. Сам я не знаю Рибика, но Келлог-то должен был знать своих подчиненных. Он должен был знать, что можно доверять этому человеку, а что нельзя.
- Но, Виктор, они же не признали Леонарда виновным в убийстве, сказал Эммерт. - Не за убийство же этого маленького существа...
Пара людей, посланных начальником тюрьмы, могла бы пригласить Леонарда Келлога во двор тюрьмы и пустить ему пулю в затылок, что не было бы большой потерей. Можно было заделать дыру, через которую лились неприятности для Компании Заратуштры, зафрахтовав какое-нибудь судно. К тому же можно было сделать так, чтобы Келлог не появился на суде. Договор о двадцати пяти тысячах солей мог быть аннулирован; это было бы наказанием для Компании. Нет, все же не это было причиной их нежелания суда над Хеллоуэем.
- Виктор, вы хотите, чтобы я ушел, когда они придут? - спросил Эммерт, отправляя в рот очередной ломтик тоста.
- Нет, нет. Сиди. Мы в последний раз работаем вместе. Потом мы будем избегать всего, что может походить на тайный створ.
- Ладно, к счастью, я кое-что могу сделать, вы знаете, это, Виктор, сказал Эммерт.
