Ники горько расплакалась, а в глазах Клер он увидел боль и почувствовал, что его собственные глаза готовы наполниться слезами.
— Он страдал? — надломленным голосом спросила Клер.
Кристиан покачал головой.
— Нет, Кэссиди ничего не почувствовал, — уверенно ответил он. — Он просто уснул и тихо отошел в мир иной.
Клер была благодарна уже за это. Она не смогла бы принять осознание того, что пес страдал. Она вспомнила, как он посмотрел на нее прошлой ночью, и поняла, что он прощался. Слезы внезапно полились потоком, и она с удивлением ощутила, что Кристиан обнимает ее и Ники, и в этих сильных объятиях ей становится неизмеримо легче. Клер прижалась к нему без малейшей стыдливости. Несколько минут спустя Кристиан вывел их из комнаты и повел по лестнице вниз. Усадив Клер и девочку за кухонный стол, он заварил им крепкого чаю, но никто так и не притронулся к своей чашке. Ники была безутешна, и Клер никак не удавалось успокоить ее. Кристиан не мог позволить себе уйти, оставив их в таком состоянии, поэтому терпеливо слушал всхлипывания и плач. Через некоторое время он вышел из комнаты и снес Кэссиди, все еще лежащего в корзине, по лестнице вниз. Завернув собаку в старое одеяло, он положил этот сверток у двери.
— Что мне сделать с телом? — спросил он Клер. — Я могу похоронить его в саду, если пожелаете.
Она покачала головой.
— Дом выставлен на продажу, и после того как он будет продан, я не смогу сюда приходить.
Кристиан задумчиво прикусил губу.
— Тогда, может быть, мне лучше похоронить его у «Полета чайки»? — предложил он. — Ему нравилось там бывать, а у нас с бабушкой теперь есть небольшое кладбище домашних животных. Там очень тихо — вам, думаю, это понравилось бы.
Клер подумала об этом. Она вспомнила, как Кэссиди хорошо себя чувствовал в «Полете чайки». Воспоминание о том, как она, Кристиан и Кэссиди вместе шагают по пляжу, мелькнуло у нее перед глазами, и Клер улыбнулась сквозь слезы, согретая ими. Она не могла представить себе лучшего места для последнего пристанища Кэссиди.
— Ему бы там понравилось.
— Хорошо. Тогда я все устрою. — Кристиан повернулся и уложил тельце любимца Клер в багажник фургона. Вернувшись на кухню, Клер уже взяла себя в руки, а вот Ники все еще безостановочно всхлипывала.
— Вы хотели бы пойти на его похороны? — спросил Кристиан.
— Да, пожалуйста, — хором ответили Ники и Клер.
— Тогда приходите к «Полету чайки», скажем, к двум часам дня, я как раз успею все подготовить после утренних операций.
Клер кивнула, Кристиан развернулся и зашагал прочь.
Было без десяти два, когда Клер под проливным дождем свернула на хорошо знакомую ей дорогу, ведущую к «Полету чайки». Как только она въехала во двор, из дома сразу же выбежала миссис Эм с большим зонтиком и помчалась к ней, чтобы встретить. Старушка обняла ее, и Клер показалось, что она уехала отсюда только вчера. Последние четыре года она очень скучала по этой женщине, а еще ей не хватало возни с собаками.
— Мне так жаль, милая, — прошептала миссис Эм, затем улыбнулась Ники.
— А ты, должно быть, Ники? — спросила она, заводя их в дом. — Ты действительно такая хорошенькая, как мне рассказывал Кристиан.
Девочка слабо улыбнулась, но миссис Эм не обиделась. Она прекрасно понимала, как они сейчас себя чувствуют, и жалела, что их встреча не состоялась при более благоприятных обстоятельствах.
— Входите, мои дорогие, побудьте пока в доме. Кристиан позовет вас, когда все будет готово.
С этими словами она провела их на кухню. Но не успели они сесть, как в дверном проеме появилась крупная фигура Кристиана. С его ветровки лилась вода.
— Можно начинать? — спросил он.
Они втроем встали, вышли вслед за ним во двор, миновали вольеры и наконец оказались возле небольшого участка, огороженного белым штакетником, который находился под самыми дюнами. Здесь почти не было ветра, в небе с криками носились чайки, и Клер подумала, что Кэссиди здесь понравилось бы. Они прошли мимо крошечных могилок с маленькими аккуратными деревянными крестами, на которых стояли клички чьих-то любимых питомцев. Наконец Кристиан остановился у небольшой свежевыкопанной могилки в самом уютном уголке кладбища. Возле нее стоял простой деревянный ящик, и Клер поняла, что это гроб Кэссиди.
Свинцово-серое небо все еще истекало дождем, словно тоже плакало, и Клер обрадовалась. Она бы не вынесла, если бы день похорон Кэссиди выдался солнечным и ясным. Он слишком любил хорошую погоду. Кристиан не хотел затягивать трагический момент, поэтому молча опустил небольшой ящик в могилу. Клер бросила в нее сильно пожеванную и потрепанную тряпичную мартышку — любимую игрушку Кэссиди, и она с глухим стуком упала на гроб.
