Девушка произнесла это немного капризным голосом, от чего парень улыбнулся. Он помог ей спуститься на кухню. Гарри приготовил ей легкий перекус, и пока девушка поглощала пищу, к ним присоединились друзья. На кухне была напряженная тишина. Все опасались момента, когда гриффиндорка спросит о сестре, и этот момент настал.
— А где Лекси?
НУ КАК? ТОЛЬКО СИЛЬНО ТАПКАМИ НЕ БРОСАЙТЕСЬ.
Дом пронзил душераздирающий крик. Обитатели дома сжались под одеялом. Они привыкли каждую ночь слышать крики, исходящие из комнаты Гермионы Грейнджер. Поначалу все прибегали к ней, но после того, как она пару раз их выгоняла, перестали. Все понимали, как ей сейчас тяжело, девушка потеряла отца, и через несколько дней и сестру. Хотя надежда что Алекс все еще жива были, поскольку тело ее так и не было обнаружено, но это не успокаивало ее и ее мать. Последнею сразу взяли под охрану члены ордена. Женщина поначалу упиралась, но потом согласилась, когда ее привезли в штаб, Гермиона отказалась сообщать матери о том, что она не знает, что с ее дочерью, и где она. Эту ношу на себя решила взять миссис Уизли, никто не знает, о чем две женщины говорили за закрытыми дверьми около двух часов. Но когда они вышли обе казались, довольно, спокойны, точнее они это старательно изображали. Миссис Уизли после этого разговора, как-то странно начала себя вести, но на фоне событий, что разворачивались, никто не предал этому значения. Гарри с Роном даже боялись посмотреть на свою подругу, они видели, что она винит их в том, что случилось с ее сестрой. Они пару раз переборов свой страх подходили к ней, но она не отвечала им. Гермиона вообще никому не отвечала, она замкнулась в себе, постоянно что-то писала, сидела в библиотеке Блеков часами. Иногда она могла поговорить с Луной, которую привезли в штаб так же в целях безопасности. Все остальные сопереживали подруге на расстояние. В те редкие дни, когда Грейнджер спускалась к ужину, он проходил молчаливо. Каждый боялся сказать что-то не то. В отличие от своей дочери, миссис Грейнджер держалась хорошо, и пыталась хоть чем-то помочь жителям дома.
Уже прошла неделя с того злосчастного дня, а крики подруги все так же заставляют содрогаться Рона и Гарри.
— Мерлин, когда же это закончиться, — перевернувшись на спину, сказал Рон. Парень все это время держался хорошо, стараясь не показывать, как ему на самом деле больно, и страшно за Алекс. Он перестал шутить, и иногда он будто находился не здесь. Уизли все время думал, что нужно было не поддаваться на провокацию Алекс, что нужно было закинуть ее на спину и убежать.
— Не вини себя Рон, — тихим голосом ответил Поттер. — Если кто и виноват так это я, пожиратели пришли за мной, а я не смог защитить тех, кто дорог мне.
Повисло молчание. Рон знал, что его друг винит себя, но это его порядком достало. Гарри никак не мог понять, что он не может быть в ответе за решения, которые принимают они. Этому парню приходилось очень тяжело, ведь в список людей, которые пострадали из-за него, по его мнению, пополнился еще одним именем.
— Слушай, Гарри, — Рон уже не выдержал, он решил вправить мозги этому парню, как бы сделала Гермиона будь она в порядке. — Перестать винить себя за наши решения. Ведь это было решение Алекс спасти свою сестру, и еще кучу студентов, и я просто уверен, будь у нее еще выбор, она бы все равно выбрала это. Она выбрала это, она взрослый человек, и отдавала отчет, чем это закончиться. Ты в этом не виноват, не только ты хочешь защитить людей, которых любишь.
— Тогда почему винишь себя ты? — спросил Поттер.
Прозвучал еще один отчаянный крик, Гермионе опять сниться кошмар.
— Лучше, чем добиваться от меня ответа, которого я тебе не дам, сходи к ней, — уклончиво ответил Рон.
— Что бы она меня еще раз выгнала?
— Мне кажется, не выгонит.
Поттер очень долго боролся сам с собой, но все-таки пошел. Он просто не мог смотреть, как его любимая страдает. Гарри аккуратно открыл дверь в комнату Гермионы. Девушка металась во сне по кровати, и кричала. От этой картины у парня защемило в сердце. И Рон говорит не винить себя, да если Алекс мертва, Гермиона больше никогда не заговорит с ним. Он потеряет ее навсегда.
Быстро оказавшись возле подруги, он разбудил ее. Как только девушка открыла глаза, вцепилась в парня мертвой хваткой, Гарри обнял ее в ответ. Гриффиндорец шептал ей какие-то успокаивающие слова, пока она не перестала трястись.
— Это всего лишь сон Миона, все хорошо, — погладил он ее волосы.
Это была их первая близость после той ночи, и это сводило его с ума. Поттер понимал, что это сейчас глупо, он мог контролировать тело, но не мысли, за что ему было стыдно.
— Я так боюсь, Гарри, что больше никогда не увижу ее, — голос Гермионы был хриплым.
— Ты обязательно увидишь ее, — заверил ее парень. — Ты мне веришь?
Он боялся услышать ответ на этот вопрос, но он был уже задан. Молчание резало его подобно лезвию ножа.
