В пабе Анна чувствовала себя не в своей тарелке, и в этом она винила своего отца, который не познакомил ее с культурой пабов. Вместо этого Дон познакомил ее с политикой. В то время как другие родители приобщали своих детей к британской культуре – усаживали их, дрожащих от холода, за дачные столики, расставленные снаружи пабов, и угощали солеными, пропитанными уксусом чипсами, – Анну всегда брали с собой на беседы с избирателями и ежегодные конференции консервативной партии.
Дон был не из тех отцов, которые проводят свободное время с пивом у телевизора. Он не понимал, почему люди просиживают столько времени в пабах, забившись в угол и затевая драки. Если молодежь чувствует в себе столько злобы, почему бы им не использовать эту энергию в «мирных» целях и прославиться на весь мир? Дон мечтал в то время стать политическим деятелем.
– Спасибо, дружище, – сказал Шон, расплачиваясь за напитки. На нем было шелковое кашне, в котором не ходят просто так по улице. Анна знала, что Том назвал бы такой аксессуар претенциозным и излишним.
Шон сел и поднял свою кружку с пивом.
– За тебя и за твой переезд на квартиру Себастьяна. Я очень рад.
– Жаль, что моей соседки сейчас нет на месте, – сказала Анна, обхватив руками свой стакан с томатным соком так, как будто это был вовсе не сок, а горячий чай. – Я не хочу сообщать ей об этом по телефону. Так не поступают, прожив вместе десять лет. И ее отец очень болен.
– Анна, снова ты за свое ты слишком много думаешь о… Дункан!
Он поднялся, чтобы поприветствовать грузного супервайзера передач «Радио-Централ» по прозвищу Толстый Ревизор, и Анна, оставшись одна, снова почувствовала себя не в своей тарелке.
Она подумала о своей матери, которая как-то спросила ее, что она делает в пабах.
– Пью, конечно, – ответила Анна.
Но Барбара не могла этого понять. Она никогда не понимала, в чем заключается прелесть таких заведений, где продают только спиртное.
Неодобрение Барбары привело к тому, что в старших классах школы Анна проводила вечера главным образом в пабе «Белл», попивая вместе с подругами спиртное и покуривая сигареты.
– Извини, – сказал Шон, вернувшись, – ты же знаешь Дункана.
– Какие пабы есть в том районе, где квартира Себастьяна? – спросила Анна, быстро меняя тему разговора, потому что она не была знакома с Дунканом.
– Теперь это твоя квартира, – сказал Шон, доставая и бросая на стол связку ключей. – Я не думаю, что Себастьян проводит много времени в пабах.
– Почему бы и нет?
– Ну, у него нет времени – то новая книга, то серия передач.
– В самом деле.
Она не решилась спросить о названиях книг или телепередач. Она просто кивнула головой в ответ, как будто знала о Себастьяне все что нужно и могла поддержать беседу.
– Послушай. – Шон подался вперед, обхватив свою кружку обеими руками. – Каким образом они заставили тебя писать вступительное слово для нашей всеми любимой Пэмми Ловенталь?
– О, я совсем не против. Мне даже понравилось, а у Майка было так много работы.
– Но Майк зарабатывает больше, чем ты.
Это была правда.
– Что ты этим хочешь сказать? То, что я должна была отказаться?
– Ну, ты знаешь, что я думаю. Они используют тебя. Я хочу сказать, что тебе вряд ли это может нравиться. – Он посмотрел на нее оценивающим взглядом.
– Что ты имеешь в виду?
– То, что Пэмми тобой помыкает, а Майк тебя использует. – Он резко смял подставку под стакан. – Мне неприятно это видеть, – разочарованно покачал он головой. – Ты молода. Ты должна наслаждаться жизнью, жить на полную катушку, или как там говорит современная молодежь…
– Так что ты там говорил по поводу пабов неподалеку от дома Себастьяна?
– Ну, там есть «Коуч».
– Какой он?
– Думаю, такой же, как этот.
Она посмотрела вокруг. Стены в «Короне» были обшиты панелями – очень изящно. Повсюду стояли стеклянные пепельницы, хотя в таких заведениях практически никто не курит. Лишь время от времени зажигалась сигарета какого-нибудь заядлого курильщика, и до Анны с Томом долетал табачный запах. Большинство обычных посетителей этого бара были офисными служащими, работающими в Сити, которые забегали сюда во время обеденного перерыва выпить после тренировки в спортзале. В этом пабе не было ни единого запаха, который напоминал бы ей о «Лебеде» на Финчли-роуд с его кроваво-красным ковром, табачным дымом, промокшими и грязными куртками.
В «Лебеде» пахло ужасно, но Анна часто заходила в него – в основном из-за Тома. Он всего три недели прожил в ее квартире на Финчли-роуд, но уже был на короткой ноге с новым барменом Стюартом – Стю. Анне приятно было думать, что она знает бармена местного заведения по имени, хотя Стюарт работал в нем по краткосрочному контракту. Она тоже уедет из того района в пятницу.
– Анна! – сказал Стюарт вчера вечером таким тоном, как будто она была одной из изношенных скатертей в его заведении. – Непривычно видеть тебя так поздно в будний день. Скоро мы уже закрываемся. Ты ищешь Тома?
– Он здесь? – спросила она, еще не придя в себя после ссоры с Ру. Ссора произошла меньше часа назад, и ее все еще трясло.
– Да, он где-то здесь. Что новенького?
