– Послушай, я даже ни разу не слышала от тебя ни одного комплимента о том, как я выгляжу. Ни разу.
– Боже. Ну хорошо. У тебя глаза словно жемчужины. А твои губы словно капустные листья…
– Можешь не остроумничать. Проблема в том, что я знаю, что ты думаешь по поводу практически всех телевизионных передач, но не знаю, что думаешь ты по поводу таких важных вещей, как брак и дети.
– Анна, мы же знакомы всего один месяц. Чего ты хочешь?
– Я имела в виду – в принципе. В принципе, ты хочешь жениться?
– Для меня это принципиальный вопрос, – серьезно сказал он.
– Неужели?
Возможно, если бы они поговорили как следует о своих взаимоотношениях, обсудив все свои проблемы одну за другой, то смогли бы во всем разобраться.
– Э-э-э… Брак – это отличная идея.
– Правда?
– Ну, хотя бы с точки зрения уменьшения налогов.
– Тебе обязательно из всего устраивать комедию? Есть вещи очень серьезные. Я хочу сказать, что мы никогда не разговариваем ни о чем таком серьезном. Мы, например, никогда не разговариваем о моей карьере.
– А я думал, что мы только и делаем, что говорим о Шоне и его теориях.
– Я даже не имею в виду «SOS!». Я говорю о карьере, которую я хочу иметь. Я хочу играть на сцене.
Анна не хотела говорить о Шоне из тех же соображений, по которым она не хотела говорить о своих сексуальных фантазиях. Некоторые темы лучше не затрагивать.
– Ты хочешь быть актрисой?
– Да, черт побери.
– Но это же смешно.
Как правило, мужчины бывали ошеломлены амбициями Анны.
Они были в состоянии забыть про ее скучную банальную работу и представить себе, что однажды она станет звездой театра и кино. Все мужчины Анны: Альфонсо, Дэнни, Брайан и даже ОН – понимали, что пока Анна ждет своего звездного часа, она должна каждый день ходить на работу. Потому что у всех у них тоже были свои амбиции. ОН хотел быть писателем. Альфонсо мечтал стать личным телохранителем.
– И почему же это смешно?
Том не ответил. Казалось, он подбирает правильные слова, чтобы обескуражить ее, поэтому она сидела молча и ждала, уставившись на нераспечатанный пакет чипсов.
В «Лебеде» всегда было одно и то же. Вечер начинался с пинты крепкого пива; пока все еще по-женски изящно сидели на табуретах у стойки. Но вскоре осанки портились, раскрывались пакеты с чипсами, половина которых просыпалась в лужицы расплескавшегося пива на стойке или на пол, под пьяные ноги. Мысли Анны отвлеклись в сторону.
«Моя жизнь не должна быть такой, – думала она, глядя на Тома. – Вероятно, у меня даже оргазмы какие-то не такие».
– Вот, держи. – Шон вернулся с новым стаканом сока для Анны. Официантка принесла их заказ – две тарелки салата из зелени, изящно украшенной соусом.
– Гренки? – спросила официантка, раскладывая столовые приборы, завернутые в чистые салфетки.
– Мне не надо.
– Не надо, – подтвердил Шон.
Официантка унесла с собой серебряную мисочку с гренками, и Шон принялся за еду. Попробовав салат, он вытер салфеткой губы.
– Так ты терпишь Пэмми потому, что у тебя есть амбиции, связанные с радио?
– Боже, нет. Я хочу быть актрисой, – сказала Анна и выжидательно замолчала.
– Правда? – вдруг заинтересовался он. – Ты уже где-то играла?
– А ты случайно не видел «Видение о Петре-пахаре» с моим участием? – спросила она с улыбкой. – Только этот театрик далеко не в Уэст-Энде. «Актон», короче говоря.
– Нет, не видел. Значит, этим ты и хочешь заниматься? Играть в театре?
– Нуда.
– Тогда почему ты не играешь?
– Ну, потому что… А ты знаешь, как это трудно? – Он, по крайней мере, воспринимал ее серьезно.
– Насколько трудно? Теперь тебе не придется платить за квартиру Так что дерзай. – Он произнес это таким тоном, как будто советовал Анне найти себе новое, что-нибудь вроде аква-аэробики. – Скажи Пэмми, куда она может засунуть свои претензии.
– О, нет, – рассмеялась она, – я не могу.
– Анна, жизнь коротка. Мы говорим о работе, только и всего. Не будь такой театральной. – Он улыбнулся своей невольной шутке. – Или, по крайней мере, получай за свою работу деньги.
– Видел бы ты рецензию про меня… – Анна собиралась повторить слова Ренаты Сорента, но передумала. Шон мог подумать, что в рецензии, коль скоро она вышла из печати, могла быть доля правды. – Не забывай, что у автора этой рецензии на меня зуб, – добавила она.
– Да? Ну, ты же знаешь наверняка, какая месть самая лучшая, а?
– Да, я это уже пробовала.
–
– Ноты же говорил… – Ведь раньше он имел в виду совсем другое.
– Добивайся всего, на что только способна. Это все, что я говорил. Выкладывайся на полную катушку.
– Я просто не представляю тебя актрисой, – наконец сказал Том. Он улыбнулся и добавил: – Ты же терпеть не можешь, когда на тебя смотрят.
– Ну, это лишь говорит о том, насколько плохо ты меня знаешь.
– Анна, перестань. Какая из тебя актриса! – рассмеялся он, стараясь обратить все в шутку. – Ты и так уже вся измучалась, просто пытаясь быть самой собой.
– Ну, спасибо тебе за поддержку.
– Хорошо, если уж говорить серьезно…
– Аллилуйя!
– Анна, я признаю, что я не видел тебя на сцене. Поэтому я не могу…
– Вот именно.
