Анна словно бы наблюдала за тем, как фотография на развороте порнографического журнала ожила, освободилась от сдерживающих ее скоб и, вырвавшись на свободу, превратилась в ярого защитника прав женщин. У самой Анны не хватало смелости подняться и публично заступиться за женщин. Впрочем, в этом она обвиняла как раз таких женщин, как Блондинка, которые среди толпы в полной мере показывали свою злобу и коварство. Они высмеивали других женщин, которые все еще не нашли свою эрогенную зону. Они насмехались над женщинами, которые красятся.
Такие, как Блондинка, не красились. Им это было ни к чему.
Для очаровательной Блондинки все было легко. Она не боялась услышать в ответ, что она фригидная сучка, которая никак не может подцепить себе мужика – как это случилось с Мирной в пабе «Лебедь», когда она решила вмешаться в семейную разборку. «Неудивительно, что ты здесь без мужчины! – крикнула Мирне женщина, которую она кинулась было защищать. – Фригидная шлюха, ты ему все равно не понравишься!»
– Я всего лишь хочу сказать, – продолжала Блондинка, – что одна воспитываю троих детей без какой-либо помощи со стороны их отца, где бы он сейчас ни был. И все идет отлично. Я имею в виду, что я в состоянии оплатить свои счета. У меня собственная квартира. Дорогая машина. Я независима. Наверно, тут нет ничего удивительного, но я счастлива.
Ей бы давать частные объявления в раздел знакомства, подумала Анна и представила себе, как звучало бы ее собственное объявление:
– Чего ни коснись, от мужчины никакого проку, – продолжала Блондинка. – Женщины должны разрушить мифы о себе. К примеру, считается, что единственное, чего хотят женщины, так это мужчину. Эти мифы создаются самими мужчинами и только потому, что нам они больше не нужны. Ну, или, по крайней мере, большинству из нас. – Она покосилась на Анну.
– Ну, в этом смысле я похожа на Анну, – заявила Пэмми. – Видишь ли, мне как раз нужен мужчина.
– Я этого не говорила, – запротестовала Анна. – Я не думаю, что…
– Я имею в виду, что я – Элли МакБил [27], – перебила ее Пэмми, грузно ерзая на стуле.
Анна извинилась за свой смех.
– Не переживай, Анна. – Пэмми с мерзкой улыбкой повернулась к ней. – Мы отвергаем не тебя, а твою идею. Лично мне очень понравилась идея посвятить целую передачу одиноким…
– Но это не моя…
«У меня даже нет визитных карточек», – мелькнуло у нее в голове.
– И очень хорошо, что ты захватила с собой эту маленькую папку. – Пэмми похлопала по папке, лежащей на коленях Анны. – Это говорит о твоей инициативности.
Вдруг Шон подался вперед.
– Я хотел бы посвятить передачу мести, – сказал он, проведя пальцами по своим густым волосам.
– В самом деле, – поддержала Анна. «И начнем с Пэмми», – подумала она.
– Я не имею в виду месть за мелкие каждодневные обиды, – пояснил Шон. – Я сейчас говорю про злобу, которая гложет нас на протяжении всей жизни. Злые мысли, которые замыкаются сами на себе и превращаются в ненависть к себе самому. Месть людям, которые разрушили часть нас самих.
Блондинка посмотрела на него, приподняв брови.
– Так. Понимаю, – медленно проговорила Пэмми, как будто едва поспевала за развитием спора.
– Месть… – озвучил ход своих мыслей Майк – А что, я думаю, это должно получиться.
– Ну, не знаю. Я полагаю, сначала нам следует научиться трансформировать свой гнев.
Шон не взглянул на Блондинку, которая произнесла эту фразу. К радости Анны, он с легкостью оспорил ее:
– Все это очень хорошо для академических теорий. Но в реальности людей обуревают настоящие чувства. И люди чувствуют настоящий гнев. Например, кого-то дразнили в школе. Какой тогда смысл ходить на сеансы к психотерапевту тридцать с лишним лет, чтобы избавиться от связанной с этим проблемы? Вместо этого лучше отомстить. Преодолеть прошлое.
– Не знаю, не знаю… – задумчиво протянула Пэмми. – Что-то я не чувствую особого восторга при мысли о том, что мне придется пропагандировать эту идею.
– А мне нравится эта идея, – сказал Майк. – Она очень хорошо увязывается с книгой Гриэ Лаутона «Вернись назад», которая выходит на Рождество.
– Разве счастье – это не лучшая месть? – настаивала Блондинка. – Разве не лучше было бы, если бы мы не тратили свою злость на врагов, а направили бы всю эту энергию на позитивные стороны нашей жизни?
Она посмотрела на Шона так, как будто он представлял собой всю мужскую половину человечества. Казалось, между Блондинкой и Шоном завязался безмолвный диалог, который остается тайной для остальных. Впрочем, может быть, у Анны просто разыгралось воображение.
Шон держал свою ручку так, словно это была сигарета. Он вздохнул и сказал:
