– Как же, помню-помню, – добродушно засмеялась Барбара, думая, что вновь обрела у себя под ногами твердую почву. – Этот трюк удавался. После этого ты несколько недель была как шелковая.
После этого несколько недель Анна вела себя хорошо, но при этом она ужасно страдала от экземы в коленных и локтевых сгибах.
– Это было ужасно. Как ты могла сказать такое ребенку? В наши дни такой поступок расценили бы как эмоциональное насилие.
– Ох, «в наши дни»… – сказала Барбара, суетливо приглаживая волосы. – В наши дни детей оправдывают даже за убийство. Я как раз на днях разговаривала с Илейн, когда ребенок сломал ей руку…
– Ребенок сломал руку тете Илейн?! – И как только ее матери удавалось постоянно заговаривать ей зубы, так что Анна уже забывала, что хотела сказать.
– Дай мне закончить. Этот ребенок отломал руку одной из статуй, которые стоят у нее в палисаднике. Я сказала Илейн: «От этих статуй все равно никакого толку. Они ведь только для показухи». Видела бы ты ее лицо!
– Мама, ответь мне на один вопрос, – оборвала ее Анна. – Почему в школе ты не разрешила мне играть королеву в том представлении?
Учительница выбрала Анну на эту роль.
– У нее прекрасный голос и слух, – сказала она Барбаре. – И, в отличие от большинства девятилеток, Анна понимает, что такое «интонация». Однако ее выступление будет главным номером нашего представления, поэтому ей придется много репетировать. Именно поэтому я говорю со всеми родителями индивидуально. Ну, по крайней мере, с родителями тех детей, которых я отобрала для главных номеров программы. Что вы на это скажете? Репетиции будут три раза в неделю в школе после занятий и…
– Ну, в таком случае, боюсь, что это невозможно, – перебила ее Барбара.
Потому что по понедельникам у Анны были скаутские занятия, а по средам – занятия в марш-оркестре. В данный момент ей необходимо было учиться упаковывать подарки, чтобы заработать соответствующий скаутский значок. Что-либо помимо этого было бы выше ее сил.
– Но, мама…
– Так что, увы, нет, – отрезала Барбара. И Дон согласился с ней.
Это было в 1976 году, когда Поттеры еще решали все дела сообща. Дон говорил, что это может помешать Анне готовить уроки. Барбара говорила, что в таких случаях мамам обычно приходится шить костюмы, а ей не до этого. Она не могла жертвовать своим временем ради того, что закончилось бы уже на следующий же день – как было со всеми другими увлечениями Анны.
– Но, мама, это же несправедливо! – возмутилась девятилетняя Анна.
– Жизнь вообще несправедлива, – сказала Барбара, подавая на стол ужин – сосиски с фасолью. – И отойди от буфета. Хватит таскать сладкое.
И Анне пришлось смириться с позором: на представлении в конце семестра ей досталась роль Джамбли в зеленом фетровом костюме.
– К чему сейчас вдруг вспоминать эту историю? – спросила Барбара, шинкуя листья салата для обеда, который ей предстояло провести в полном одиночестве.
– Потому что в этом надо разобраться. У меня столько вопросов из моего детства, на которые мне нужно получить ответы. Например, тот случай, когда ты меня стукнула папиной туфлей…
– Ты тогда столкнула девочку в школьный бассейн, – покачала головой Барбара. Она собрала порезанные листья салата и положила их в миску.
– Вообще-то ее столкнула Джастин, – поправила Анна.
– Джастин, ты… Какая разница?
– Разница большая…
– Бедняжка была круглой сиротой.
– Но я-то относилась к ней по-дружески.
– Это я позаботилась об этом. Особенно после того, что ты натворила.
– Давай разберемся. За все хорошее, что было в моем прошлом, отвечаешь ты, а вот за все плохое…
– Я заставила тебя пойти на ее день рождения. Все остальные матери не пустили своих детей, так как боялись, что те там могут чем-нибудь заразиться. Потому что в мои времена в домах опекунов водилось полно микробов.
Она резала огурец толстыми ровными ломтиками.
– Ну и чушь!
– И я поступила точно так же но отношению к Притти Пуньяу. Я разрешала тебе играть с ней все твое детство, несмотря на то, что она была цветной…
Она разрезала помидор пополам, и из него в разные стороны брызнули семена.
– Ты не можешь так говорить о Притти, это расизм!
– Ну, в гаком случае вы могли бы и сейчас оставаться с ней подругами, если бы ты не наговорила ей более гадких вещей. Ты и Джастин. Вы сделали жизнь Притти невыносимой…
Она разрезала помидор на четыре части и посмотрела на дочь так, как будто, несмотря на все эти годы, они все равно оставалась друг для друга чужими.
– Это все Джастин. Ради всего святого, она же была настоящей предводительницей бритоголовых. Так или иначе, все это в прошлом…
– Ах, так, значит, для тебя прошлое складывается только из того, что выбираешь ты, а то, что выбираю я…
– ТЫ ИСПОРТИЛА МНЕ ЖИЗНЬ. Собака, про которую ты говорила… Ты ее
