— Садись, я сделаю тебе чай, — пообещала девочка, и вскоре перед старшей сестрой возникла чашка, полная теплого напитка.
— Извини, если он не очень вкусный, — сказала Трейси. — Но я пока не умею так хорошо заваривать чай, как ты.
Клер благодарно улыбнулась и пригубила чай, стараясь не морщиться от отвращения.
— Где мама? — спросила она.
— Ушла гулять с Яном. Она оставила тебе записку.
Трейси взяла с сушилки для посуды смятый клочок бумаги и вручила его Клер.
— «Буду, когда вернусь», — вот что тут написано. Все как обычно.
— Я сегодня сама помоюсь, — пообещала Трейси, чувствуя отчаяние сестры. — Тебе не придется мне помогать. Я уже большая. Оставайся здесь и пей чай.
Клер не ответила, и Трейси медленно пошла наверх. Позже, когда сестра укладывала ее спать, Трейси сжала ее руку.
— Не переживай, Клер, — сказала она сонным голосом. — Тинкер обязательно вернется, вот увидишь. Он ни на шаг от тебя не отходит, так тебя любит. И я думаю, он не стал бы далеко уходить. Он ни за что тебя не бросит.
Клер кивнула, затем повернулась, спустилась вниз и села ждать у окна. Когда в комнате стемнело, девочка включила свет, посмотрела на догорающий камин, со вздохом взяла пустое ведерко для угля и направилась к задней двери. Она терпеть не могла ходить за углем в сарай по вечерам, но комната остывала, и Клер решила: если она будет ждать здесь Тинкера всю ночь, то лучше это делать в тепле.
Когда мать вернулась, Клер все еще стояла у окна.
— Что ты тут делаешь? — резко спросила она. И прежде чем Клер успела ответить, фыркнула: — Думаю, ты все еще ждешь свою долбаную собаку. Иногда мне кажется, что эта шавка для тебя значит больше, чем мать.
Клер моргнула, борясь со слезами.
— Ладно, пошли, ты сделала все, что могла. Ложись спать, тебе завтра нужно идти в школу.
Клер молча повиновалась. Но, оказавшись в кровати, она не могла заснуть и беспокойно ворочалась.
— Тинкер, ну где же ты? — прошептала она в темноте, остро чувствуя свое одиночество.
Утром она была настолько бледной, что Трейси не могла отвести от сестры глаз. Она рассеянно перемешивала свои хлопья в миске, не притрагиваясь к ним. Трейси смотрела на них голодным взглядом.
— Ты разве не будешь есть? — спросила она через некоторое время. Клер покачала головой — тогда девочка подвинула ее миску к себе и опустошила в считанные секунды.
Когда они уже выходили из дома, с лестницы спустилась мать и окликнула их.
— Эй, вы, рада, что успела вас застать. — Она зевнула. — Я сегодня уезжаю с Яном. Только на одну ночь, так что завтра увидимся.
Девочки кивнули. Они привыкли оставаться одни и уже не боялись. Когда они вышли во двор, Клер заметила, что дверь туалета, стоящего возле угольного сарая, приоткрыта. Она нахмурилась. Туалет во дворе никогда не использовали по назначению, в нем хранилось всякое старье, и Клер даже не помнила, когда его в последний раз открывали. Она пропустила Трейси вперед и подошла к двери. Клер собиралась закрыть ее и уже положила руку на ржавую задвижку, как вдруг увидела в дальнем углу то, от чего ее сердце начало колотиться как бешеное. Девочка распахнула дверь, свет залил крохотное помещение, и то, что открылось ее глазам, заставило девочку всхлипнуть от ужаса. На грязном полу лежал Тинкер. Она бросилась на колени рядом с ним, не обращая внимания на грязь. Когда она попыталась взять его на руки, голова щенка свесилась в сторону, из пасти вывалился язык. Тело песика было холодным, и в этот момент Клер поняла, что он мертв. Позади послышались шаги Трейси, и она обернулась, глядя на нее обезумевшими от горя глазами.
— Иди в школу, — выпалила Клер. Боль утраты была невыносимой, и когда Трейси, которая тоже пребывала в глубоком шоке, не двинулась с места, Клер заорала на нее: — Уходи! Иди в школу, я сказала. Мы вечером обо всем поговорим.
Трейси повернулась и бросилась бежать со всех ног, по ее щекам катились слезы. Клер было слишком плохо, чтобы обращать на это внимание. Она снова занялась Тинкером.
— Ну же, малыш, — шептала она, обнимая родное маленькое тельце. — Пожалуйста, не бросай меня. Я так тебя люблю!
Она раскачивалась, держа его на руках, словно надеялась вернуть щенку жизнь. В этом состоянии ее через некоторое время нашла мать.
— А… так, значит, ты нашла его. — Слова прозвучали мягко, но когда Клер подняла на мать глаза, Карен была потрясена неприкрытой ненавистью, которая горела во взгляде дочери.
Мать попыталась все объяснить.
— Это случилось вчера утром, сразу после того как ты ушла в школу. Он это… свалился с лестницы, и я не знала, как тебе об этом сказать. Поэтому я спрятала его здесь. Это был несчастный случай, понимаешь?
Клер продолжала на нее смотреть, и теперь мать разозлилась и сорвалась на крик.
— Да это всего лишь чертова дворняга! Не понимаю, чего ты так завелась.
Клер осторожно опустила Тинкера и поднялась, глядя матери в лицо.
— Тинкер никогда бы не упал с лестницы, мам. Он прыгал по ней, словно маленький горный козел.
— Что ты хочешь этим сказать? — выпалила Карен. — И не смотри на меня так. Ты что, мне не веришь? Ты считаешь, что я лгу?
Клер без обиняков кивнула.
