Лиз ничего не ответила. Она не смеялась, не плакала и даже не вопила непристойности. Должно быть, случилось что-то ужасное. Что-то с отцом Лиз? Или вдруг нашли ее мать — на дне какой-нибудь канавы?
— Лиз, что произошло? Это связано с деньгами?
— Нет, это связано с Маркусом, — сказала Лиз, вздрогнув при звуке его имени. — После того, как мы с тобой расстались, я поехала к нему. Вчера ночью.
Маркус? Усач? Стоило ли его винить за то, что у Анны сейчас урчало в животе? Она проголодалась. Она хотела обедать вместе с Шоном во время его последней рабочей недели в программе «SOS!». У них с Шоном осталось всего четыре обеда. Лиз познакомилась с Маркусом каких-то две недели назад в офисной столовой. И она еще расстраивается из-за мужчины, которого подцепила мимоходом.
Из-за мужчины, с которым она знакома, как выразилась бы мать Анны, всего две минуты. И Анне, конечно, было жаль, но она уже устала и была сыта по горло рассказами Лиз. Лиз до сих пор не понимала разницы между похотью и любовью. Бога ради, ведь ей уже тридцать лет! Должна же она повзрослеть.
Разве Лиз слушала?
Лиз была занята тем, что разгибала скрепки Анны. Лиз, которой надо бы понять, что Анна уже не та, что она изменилась. Анна больше не скучала, сидя в приемной «Радио-Централ». Честно говоря, она устала оттого, что со всеми приходится любезничать. У нее слишком резкий, сердитый тон? Ей очень жаль. Она попытается высказать все спокойно.
Лиз играет негативную роль в ее жизни — к такому выводу пришла Анна, думая о подруге.
Она чувствует, что эта дружба принижает ее в собственных глазах. У них с Лиз разные ценности. В жизни Анны наступил переломный момент. Она двигалась в новом направлении. В последнее время она очень много думала о целях своей жизни. В ней опять появилась энергия. Спасибо Лиз за то, что она сейчас ее слушает. Очень нелегко сказать это, но, похоже, каждой из них пора пойти своей дорогой. До сих пор им было весело вместе, но сейчас Анна хочет стать серьезной. Слишком долго она плыла по течению. Пора остановиться. И ей очень жаль, если это означает, что они больше не смогут встречаться с Лиз.
У нее больше нет времени для Лиз. В конце этой недели она переезжает на новую квартиру. Она подумывает о том, не начать ли ей опять ходить на прослушивания и играть в театре — хотя бы в свободное время. И если быть совсем откровенной, то Лиз все время ставит ее в неловкое положение. Слишком уж она развязная. И Анна сожалеет, она действительно очень сожалеет, но ее терпение лопнуло.
Она старалась высказать все это как можно мягче.
Почему Лиз уходит? Разве она ничего не хочет сказать? Нуда, Анне жаль, что у Лиз ничего не получилось с этим, как там его… Маркусом? Но ведь с самого начала было ясно, что он бросит ее. Она должна была это предвидеть. У него такие старомодные и вульгарные усы.
— Он меня не бросал.
— Да? Правда? Что же тогда произошло? — Не может же Лиз уйти, не рассказав все Анне.
— На меня напал один из его дружков, — без всякого выражения сказала она. — Вчера ночью.
— О боже! А где был Маркус?
— Он наблюдал.
— Маркус наблюдал за тем… как тебя
Анна ничего не понимала. Если Лиз изнасиловали, то почему сейчас она сидит здесь, перед ней, как ни в чем не бывало? Если бы напали на Анну, то на следующий день она вряд ли пошла куда-нибудь обедать. Как Лиз могла так рисковать? А что, если она столкнется с Маркусом? На месте Лиз она бы сейчас кипятила свою одежду на заднем дворе. Она бы посыпала главу пеплом и была бы сама не своя.
— Все зависит от того, что ты подразумеваешь под изнасилованием. Вообще-то он в меня не проникал.
Несмотря на ее безучастный вид, непохоже было, чтобы Лиз посыпала главу пеплом; она выглядела как всегда, и одета была так, будто собиралась на дискотеку. Если бы изнасиловали Анну, то она не могла бы даже разговаривать. Ведь в ее тело жестоко вторглись. Она серьезно подумывала бы о самоубийстве. И никогда больше не смогла бы произнести слово «проникновение».
— Ну, раз не было… — Она даже сейчас не могла выговорить это слово. — Что же тогда произошло?
— Попытайся включить свое воображение, — безучастно сказала Лиз. — А вообще, я не знаю, зачем тебе все это рассказываю. Я даже не знаю, зачем я сюда пришла.
— Подожди, не уходи. Послушай, ты должна заявить в полицию.
Анна была потрясена. В каком мире мы живем, если даже Лиз, готовую заниматься сексом с кем угодно и где угодно, изнасиловали! Это напомнило Анне ее двадцать первый день рождения, когда кто-то из гостей украл остатки десерта, которые она уже собиралась разложить по тарелкам.
— Увидимся, — сказала Лиз, закрывая за собой дверь.
Зажужжал факсимильный аппарат. Анна посмотрела на свои канцелярские скрепки, которые Лиз изуродовала до неузнаваемости. «Как это символично, черт побери», — подумала она, уставившись в пустоту.
СТЕНОГРАММА
«SOS!», 27 сентября, понедельник
