Несколько минут спустя во дворе раздались голоса – люди бегали там и звали Винворта на все лады. А потом Тиффани услышала, как папа сказал: «Посмотрите у реки!» – и поняла, что он тоже в отчаянии, потому что уж так далеко Винворт точно не мог уйти добровольно, его всегда требовалось подкупить, чтобы увести к реке. Он был не из тех детей, кто готов просто так взять и удалиться от источника сладкого.
Мысль была холодной, как лёд.
Это всё ты виновата, ведь ты его никогда не любила. С тех пор как появился Винворт, ты перестала быть младшей в семье. И он таскался за тобой хвостом, и был обузой, и ты только и мечтала, чтобы его не было, верно? Вот он и пропал.
– Неправда, – тихо-тихо прошептала Тиффани. – Мы с ним… ладили.
Не слишком-то. И не всегда. Он не умел играть как надо и вечно не слушался. И ты то и дело думала, как было бы здорово, если б он пропал пропадом.
«И вообще, – мысленно добавила она, – невозможно всё время любить человека, у которого непрерывно течёт из носу. И всё же… Что, если…»
– Как бы я хотела отыскать моего брата, – сказала она вслух.
Похоже, это не возымело никакого действия. Но в доме было полно людей, и все кричали, хлопали дверьми и путались друг у друга под ногами. А Фигли, хоть у многих из них физиономии и смахивали на сжатые кулаки со множеством костяшек, были довольно застенчивы…
«Не надо хотеть, – сказала бы мисс Тик. – Надо делать».
Тиффани спустилась вниз. Оказалось, даже кое-кто из женщин, что должны были паковать шерсть в мешки в хижинах стригалей, вернулся на ферму. Они собрались вокруг матери, которая сидела за столом, заливаясь слезами. На Тиффани никто не обратил внимания. Так часто бывало.
Она мышкой прошмыгнула в молочню и наклонилась заглянуть под раковину… Дверь с грохотом распахнулась, в комнату влетел отец и резко остановился. Тиффани с виноватым видом обернулась.
– Его не может быть там, детка, – сказал папа.
– Ну, я… э… – промямлила Тиффани.
– Ты наверху смотрела?
– Даже на чердаке, пап.
– Что ж… – Отец глядел на неё с отчаянием и в то же время нетерпеливо. – Тогда иди и… поищи ещё где-нибудь.
– Хорошо, папа.
Когда дверь за ним закрылась, Тиффани снова всмотрелась в темноту под мойкой:
– Эй, жаб! Ты там?
– В помойном ведре, и поживиться нечем, – пожаловался тот, выбираясь на свет. – Уж больно ты заботишься о чистоте. Даже ни одного паука нет.
– У меня срочное дело! – рявкнула Тиффани. – Мой младший брат пропал. Среди бела дня! Выше по склону, где видно на много миль вокруг!
– О, брекекекс! – сказал жаб.
– Что?
– Это я… выругался по-жабьи. Извини, но…
– Как думаешь, в этом замешана магия? – перебила Тиффани. – Ведь замешана, правда?
– Надеюсь, что нет, – ответил жаб. – Но полагаю, что да.
– Это маленькие человечки украли моего брата?
– Что ты! Фигли не крадут детей!
В том, как жаб это сказал, Тиффани послышалось нечто подозрительное. Детей, значит, не крадут…
– Тогда кто забрал моего брата? – настойчиво спросила она. – Ты знаешь, кто это сделал?
– Нет. Но, может быть… – принялся юлить жаб. – Послушай, мисс Тик строго наказала мне, чтобы ты не…
– Моего брата похитили, – отрезала Тиффани. – Прикажешь мне сидеть сложа руки?
– Нет, но…
– Вот и ладно. Где сейчас Фигли?
– Попрятались, наверное. Тут ведь полно людей, которые обшаривают каждый уголок, но…
– Что мне сделать, чтобы они вернулись? Они нужны мне!
– Гм, мисс Тик сказала…
– Как их вернуть?
– Ты правда хочешь, чтобы они вернулись? – сокрушённо спросил жаб.
– Да!
– Просто обычно люди хотят совсем другого, – пояснил жаб. – Пиксты – это тебе не домовые. Если в доме завелись Фигли, остаётся только убраться восвояси. – Он вздохнул. – Скажи, твой отец выпивает?
– Иногда он пьёт пиво, – сказала Тиффани. – А при чём тут это?
– Только пиво?
– Ну, есть ещё то, что папа зовёт особой овечьей притиркой, только мне вроде как не полагается о ней знать, – призналась Тиффани. – Бабушка делала её в старом хлеву.
– А она крепкая, эта притирка?
– В ней ложки растворяются. Папа держит её для особых случаев. Он говорит, что это пойло не для женщин, потому что от него волосы на груди растут.
– Тогда, если ты правда хочешь найти Нак-мак-Фиглей, раздобудь немного этой выпивки, – посоветовал жаб. – И они явятся, вот увидишь.
Тиффани управилась за пять минут. Трудно что-то утаить от ребёнка с хорошим зрением, так что она знала, где хранятся бутылки, и утащила одну. Бутылка была плотно заткнута, под пробку подложена тряпица, но пробка была старая, и Тиффани удалось подцепить её кончиком ножа. От запаха у неё заслезились глаза.
Тиффани наклонилась налить немного золотисто-коричневой жидкости в блюдце.
– Нет! – крикнул жаб. – Так они затопчут нас до смерти. Просто не затыкай бутылку.
Пары́ поднимались над бутылкой волнами, как горячий воздух над камнями в знойный день.
Тиффани почувствовала, как в полутёмной прохладной комнате сгустилось напряжение, и села на табурет для дойки.
– Ладно, – сказала она. – Можете показаться.
