– Упс. – Конрад хихикнул и, привалившись к Бену, попытался сфокусировать взгляд.
Я боялась поднять глаза на взбешенного управляющего, изучавшего этикетки на спасенных бутылках. Недовольно кривясь, он торопливо распихал их по соответствующим полкам, будто хотел как можно скорее укрыть их от Конрада.
– Ты иди разбираться с оплатой, а я вытащу его наружу, – сказал Бен, выталкивая Конрада наверх.
Вытащив из сумки кошелек, я следом за сердитым управляющим засеменила к кассе.
Из витрины кафе на мостовую падал теплый золотистый свет – маячок, радушно зовущий зайти. Едва переступив порог «Варме», я почувствовала, что меня наконец отпустило. После злоключений прошлого вечера я была слишком взвинчена, чтобы нормально выспаться. Волшебница Ева, будто знала заранее, встретила меня с кружкой дымящегося кофе и горячим
– Бурная ночь? – спросила она.
– Как вы догадались?
Она только улыбнулась и кивком показала, чтобы я пила кофе.
Не успела я сделать первый глоток, как открылась дверь, и от изумления у меня отвалилась челюсть. Последний, кого я ожидала здесь увидеть в такое раннее время, был Конрад. А судя по тому, как решительно бок о бок с ним встал Дэвид, его взяли в качестве подкрепления. У меня упало сердце: это кафе по утрам было моим личным маленьким раем, где я начинала день наедине с Евой, моим кофе и булочкой – и только потом встречалась с группой. Здесь я была Кейти.
Мужчины сели к нашему столу.
Конрад опасливо улыбался мне, нервно подергивая и поглаживая рукав кофты.
– Доброе утро, Кейт, – прохрипел он.
Доброе. А по голосу понятно, что похмелье у него чудовищное.
Внезапно я поняла, что Ева заняла место рядом со мной, как миротворец из ООН.
Я тянула время, уткнувшись в кружку и радуясь, что кофеин мало-помалу начинает действовать. Тем временем я пыталась найти хоть какие-то слова.
– Кейт, мне ужасно жаль. Я идиот.
Остолбенев, я пыталась осмыслить это, как мне показалось, шутовское и непохожее на раскаяние извинение Конрада. Идиот – нет, я бы употребила другое слово… но не успела я открыть рот, как Дэвид, нахмурившись, непочтительно ткнул его в бок.
Конрад – бочком-бочком – отодвинулся, словно хотел бы убежать.
– Не знаю, что на меня нашло. – Он пожал плечами. Сама невинность! Он ни при чем, несчастная жертва непонятной неконтролируемой тяги.
– Конрад! – В негромком голосе Дэвида звучало предупреждение, и мы, все четверо, замолчали.
Я бросила многозначительный взгляд на карманы Конрада и была приятно удивлена, что ему хватило совести хотя бы на то, чтобы выглядеть пристыженным. Откровенно говоря, я подозревала, что Конрад может быть проблемой, но почему-то решила, что он достаточно меня уважает, чтобы вести себя прилично. Ладно хоть сам не пострадал.
– Итак, что случилось? – Можно было гордиться тем, что мне удалось говорить спокойно, не повышая голоса.
– Я пошел размять ноги. Дверь была открыта. Я решил посмотреть, что там. – Он говорил, глядя в окно, и продолжал теребить рукав.
– И парочка бутылок сама прыгнула в карманы? – Я больно прикусила губу, чтобы не выдать раздражения и, главное, не разреветься.
– Ну, будет, будет тебе, Кейт. Все было не так. – Он снова отвел бегающие глаза. – Я бегло осмотрел погребок, и тут дверь захлопнулась. Я оказался заперт. Не мог выйти. Ну что делать человеку в такой ситуации? – Он сконфуженно развел руками, словно приглашая согласиться с тем, что он поступил единственно возможным в этой ситуации образом, попытавшись осушить все запасы в погребе. – Там оказались прелестные вина, – на сей раз он обращался к Еве, как бы прося о снисхождении: этакий милый шалунишка. Я заметила, что у Дэвида ходят желваки по скулам. Скрестив руки, он выслушивал откровения Конрада, не скрывая неодобрения.
– Знаю, я оплатила счет. – Я попыталась поймать взгляд Конрада, но он молча исследовал какое-то невидимое пятнышко на столе. Больше сдерживаться я не могла, обида и раздражение взяли верх, и я взорвалась: – Ну как же так, Конрад? Почему? Вот чего я не понимаю. К твоим услугам в этой поездке было все, чего ни пожелаешь.
Конрад сглотнул, дернув кадыком, но Дэвид снова пихнул его в бок и на этот раз добавил громким шепотом:
– Скажи им правду.
Конрад как-то весь сморщился, искоса глянул на Дэвида и испустил долгий протяжный вздох. И в один миг, будто из него вынули какой-то стержень, он осел, добродушная фамильярность испарилась, на лбу обозначились глубокие морщины.
– Я в дерьме. В полном дерьме. Из журнала меня уволили три месяца назад. Я теперь работаю на них как внештатный корреспондент. Такие поездки, как эта, – просто дар божий. Можно есть, пить и ни о чем не волноваться. Я увидел вина и… наверное, повел себя как белка, запасающая орехи, – понимаете, этот страх за завтрашний день, он хватает тебя за горло, и наступает паника. Самая настоящая, слепая паника. Я схватил две бутылки. Даже не раздумывая. Припрятал на потом. А потом кто-то захлопнул дверь.
Он уронил голову на руки.
