Я взглянула на крошечное помещение и вдруг удивилась – как это мы с Беном умудрились не отдавить друг другу ноги, ни буквально, ни в переносном смысле. Кто бы мог предположить? Мы с Беном? Хорошая команда… Ладно, признаюсь, раз-другой в самом начале он посыпал мне пальцы, с энтузиазмом вытряхивая корицу, но потом приноровился и с удивительной чуткостью догадывался, что потребуется в следующий момент. Он не ворчал, не суетился и не оттеснял меня. Он интуитивно понимал, когда надо помочь, а когда постоять в сторонке, позволив действовать мне. Ну, и я точно так же знала, когда ему нужна помощь, а когда нет.
Поразительно, но от своих родных я всю жизнь не могла этого добиться. Давно уже я перестала надеяться, что дождусь от них помощи по дому. Меня бесила их апатия и раздражало, что они ползают, как сонные мухи, ничего не понимают, да и не хотят понять. Был только один способ сделать что-то нормально – сделать это самой. Я с тоской представляла себе, как и в пятьдесят с лишним, в изношенной до дыр серой кофте и мешковатых джинсах по-прежнему буду копошиться на кухне. Не этого мамочка хотела для меня… и братьев.
– Много бы я дал, чтобы узнать, о чем ты сейчас думаешь. – Голос Бена, к счастью, разогнал унылые картины.
– Ерунда всякая, не стоит даже говорить, – уныло кривя рот, ответила я.
– А вот и Агнета! – радостно воскликнула Ева, когда миниатюрная блондинка показалась в дверях.
– Слава богу, – вздохнул Бен. – Я совсем не уверен, что продержался бы еще хоть немного.
– Как это? Ты мужчина – или жалкая мышь?
– Пи-пи-пи!
Двери лифта раскрылись. Войдя в кабину, я в изнеможении прислонилась к зеркальной стенке.
– Сейчас напущу горячей воды в ванну и буду блаженствовать, – и я потерла ноющую поясницу. – И надеюсь, что отсюда до ресторана недалеко.
Ева порекомендовала ресторан и даже любезно заказала там столик для нашего ужина.
– Она сказала, что это в десяти минутах ходьбы. Как тебе кажется, одолеешь такое расстояние? Встречаемся в вестибюле в шесть?
Я кивнула. Теперь, когда мы остались вдвоем, недосказанность снова повисла между нами, как огненная завеса.
– Правда, тебе, возможно, не хочется ужинать в моем обществе. Ты не обязан.
Бен шагнул ко мне в тесном пространстве лифта и рукой приподнял мой подбородок.
– Кейт Синклер, иногда ты слишком много говоришь.
Двери открылись, и он, выходя, быстро поцеловал меня в губы – я в полной растерянности смотрела ему вслед. Лифт плавно доставил меня на следующий этаж, а воспоминания об этом легком прикосновении все порхали во мне и вспыхивали нежными светлячками.
Как же трудно занять себя чем-то в гостиничном номере. Я наполнила ванну. Пока ждала, снова распаковала вещи. Долго отмокала. Полежала на кровати. Постаралась отключиться и ни о чем не думать. Еще старательнее постаралась отключиться и ни о чем не думать, что, разумеется, привело к обратному результату. Попыталась думать о работе – до нее оставалось уже совсем недолго. Всего два дня, и один из них, судя по всему, мне предстояло провести с Беном.
А дальше все началось сначала, по кругу. Бен, все эти бабочки-светлячки в животе от предвкушения и подавляемое возбуждение. И непрерывно повторяющиеся воспоминания о сегодняшнем дне, об этих его словах:
Этих восхитительных мимолетных прикосновений на бегу, нашего энтузиазма и тепла в груди от внезапного чувства общности? Кто бы мог предположить такое?
– Он сказал «каша»? – шепотом переспросила я, когда официант исчез.
Бен кивнул.
– Не уверена, что меня это радует. – Я немного встревожилась. В детстве я росла на весьма однообразной пище – самым частым блюдом в нашем рационе были макароны с мясным соусом, остальное появлялось редко и считалось экзотикой. Поселившись отдельно, я постоянно заставляла себя расширять меню и храбро пробовала все новое и непривычное. Но не всегда все проходило гладко, иногда мои мозги переклинивало и организм решительно восставал против экспериментов. Вот и сегодня был именно такой случай. Каши мне ну никак не хотелось.
– Мне тоже, – сказал Бен, к моему облегчению, – но Ева уверяла, что еда здесь превосходная.
Ресторан был настолько популярен, что Еве досталась единственная свободная бронь на шесть тридцать. Но, несмотря на это, я не увидела здесь пышности и помпезности лондонских ресторанов. Все были одеты демократично, никаких вечерних туалетов, официанты держались приветливо и неформально. На стенах висели полки, на них в изобилии зеленели растения в горшочках, а над лестницей расположилась целая оранжерея, там красовались корзинки с такой буйной растительностью, что казалось, будто мы сидим на открытом воздухе.
– Может, рискнем и выберем дегустацию вин? – спросил Бен, просматривая меню.
– А что, давай. Кредитка агентства при мне, и мне море по колено. Могу смело с нее расплачиваться, особенно после того, как этот хорек Джош оставил меня здесь.
– О, она вернулась. Ехидная пиарщица. Мне ее не хватало.
– Обращайтесь, – саркастически поклонилась я.
