– Стараюсь почаще проводить с ними выходные. – Я рассматривала свой стакан. – Но, может, и зря. Конни, моя подруга, считает, что я должна оставить их, пусть бы жили самостоятельно. – Отпив еще глоток, я рассеянно отставила коктейль. – Я, пожалуй, чувствую себя виноватой перед ними.
– Виноватой?
– Ну да. Я добилась большего, чем они. У братьев фиговая работа, никаких перспектив. Брендон такой талантливый, но даже не пытается ничего изменить. Зато Джон только и знает, что менять место работы, у этого на неделе семь пятниц. Но только потому, что этот лентяй считает, что заслуживает большего. А папа… Весь его энтузиазм потух, когда не стало мамы.
– Дай угадаю. Ты постоянно возвращаешься к ним и полностью их обслуживаешь.
Я поморщилась.
– Не полностью. Хотя, пожалуй… я немного… вмешиваюсь. Но без меня дом вообще неизвестно во что превратился бы, и… Да, папа рассчитывает на меня в плане выплаты ипотеки. И это самое малое, что я могу для них сделать – ведь я зарабатываю больше, чем они.
– Хотя наверняка все равно недостаточно.
– Скажем так, лишние деньги не помешали бы. Мы с соседкой по квартире тоже не прочь были бы подыскать вариант поприличнее, но прибавкой пока и не пахнет. Бог знает, что там напишет Джош в отчете о поездке. А предполагалось, что это нечто вроде испытания с повышением по итогам.
– А вдруг, если бы ты сказала отцу, что не сумеешь помогать, он бы засучил рукава и поднапрягся. Глядишь, и энтузиазм снова вспыхнул бы. Воспрянул бы духом вместо того, чтобы полагаться на тебя. Подумай, может, излишняя опека им не полезна.
От его прямоты мне стало немного не по себе.
– Почему же ты пустил свою сестру жить в твоей квартире? – парировала я.
– Один – ноль, – хмыкнул Бен. – Куда бы я делся, это же сестра. Но сейчас я уже не уверен, что поступил правильно, может, надо было проявить твердость? Это заставило бы ее раз и навсегда разобраться с муженьком. А вот так бежать из дому каждый раз при малейших осложнениях – тоже не дело. Она ведь уже третий раз от него уходит.
Я наклонила голову набок.
– Но ты не можешь отказать.
– Не могу. Отец в свое время классически сбежал от нас с секретаршей. Хотя справедливости ради скажу, что они до сих пор вместе. Два моих сводных брата симпатичные ребята. Да и она классная тетка, очень рассудительная и мыслит здраво. Ни истерик, ни драм. Наверное, потому отец и ушел к ней. Живут они счастливо, и я не представляю, как бы отец сейчас смог поладить с мамой. Она иногда бывает невыносимой, просто кошмар. Вот уж кто обожает драмы, так это мама и Эми.
– А ты, значит, больше похож на отца?
– Ну, мы с ним хорошо ладим. Не то чтобы я отказывался от мамы и Эми. Но он для них – тот-кого-нельзя-упоминать.
– Трудно тебе приходится.
– К счастью, отец все понимает. Так что никакого перетягивания каната. Никакого бреда типа «ты уже в прошлом году встречал Рождество со своей матерью». Хороший он парень.
– Как и его сын, – тихо добавила я.
Бен молча пожал плечами, но улыбнулся так, что я не могла не подвинуться ближе и прижаться к нему ногой.
Он взял меня за лежащую на колене руку, наши пальцы переплелись.
– Эх, родня, родня. Хочешь еще выпить?
Сон не шел, слишком уж живые воспоминания крутились в голове – воспоминания о прошедшем дне, переполненном событиями. Как мы хохочем на кухне в «Варме». Целуемся в Тиволи. Разговариваем о жизни, приканчивая коктейль за коктейлем. Не совсем твердой походкой возвращаемся в гостиницу. Бен держит меня за руку. Нерешительный поцелуй на сон грядущий – когда мы вышли из лифта на моем этаже. Я поворачиваю голову, чтобы посмотреть ему вслед, и вижу, что он тоже оглянулся на меня.
Как я отклоняю его предложение проводить меня до номера, потому что мы оба знаем, чем это может окончиться. Еще один, последний прощальный поцелуй – вроде зарядки, чтобы продержаться ночь на этом воспоминании.
Я в очередной раз перевернулась на другой бок и взбила подушку.
Мобильник на тумбочке пискнул, и в темноте вспыхнул сигнал о пришедшем сообщении.
Спасибо за чудесный вечер. До встречи утром: Х
С глупой полусонной улыбкой я нежно погладила экран.
На секунду я представила его рядом с собой, себя в его объятиях и восхитительное ощущение близости. И сбросила простыню, потому что внезапно мне стало очень жарко. И как это мне удалось преодолеть искушение? А может, надо было поддаться желанию, которое от каждого поцелуя подрастало, будто получив пинок. Я легла на спину, закинув руку за голову. Нет, все я сделала правильно. Во всем этом тоже что-то было – в этой постепенности, подготовке и предвкушении чего-то, в ожидании, почти поддразнивании и в невысказанном обещании того, что еще может быть. Ухаживание – думаю, можно назвать это так. Я улыбнулась в темноте, снова перевернулась, прижалась к кровати. Кто знает, что принесет завтрашний день? А что дальше?
Кажется, когда я проснулась, на лице у меня по-прежнему цвела глупая улыбка, а моя первая мысль была о Бене.
На мобильнике меня ждало новое сообщение от него.
