Алабама еще раз посмотрел на свои фотоаппараты, на глянцевый отблеск объективов. Почти вся предварительная работа была закончена и оставалась чисто механическая. Алабама быстро прикинул на глаз освещенность, проверил по запасному фотоэкспонометру показания своего мозга. Все совпало. За годы вынужденного безделья он не утратил профессиональных навыков. Действительно, сейчас все у него ладилось и шло как по маслу. Алабама быстро взглянул на часы. Восход начнется ровно через двадцать секунд. Он положил палец на затвор и замер, ожидая появления огненно-красной кромки солнечного диска из-за гребня горы. Вот осталось пятнадцать секунд… десять… пять… три секунды… Внезапно он услышал внутренний злобный, громовой голос, полный сарказма и яда. «Ты не сможешь! — вещал этот голос неизвестного врага. — У тебя ничего не получится! Ты все забыл! — И Алабама услышал злобный смех. — Ты помнишь, как потешался над неудачниками-фотографами, называя их бездарями и ничтожествами, а? Так ты сам теперь стал одним из них. Добро пожаловать в почетные председатели клуба неудачников, Бен Алабама. Восход солнца в горах! Закат в океане. Дети, улыбнитесь в окошечко и скажите „чиз“, сейчас вылетит птичка! Ха-ха-ха! Тебе только детские утренники снимать, неудачник! — продолжал греметь в его воспаленном мозгу голос. — Ты встал посреди ночи, вскарабкался в заоблачную высь! Зачем тебе это нужно. Ты так хорошо проводил время со своими друзьями-велосипедистами, попивая пиво, разбивая чьи-нибудь физиономии в кровь время от времени для поддержания боевого духа. Что тебе до этого каньона? До этих мышек, крыс и лягушек? Собирай-ка вещички и спускайся вниз. Твои приятели уже ждуг тебя в Рок-Хаусе, за пивным столом… Ты не сможешь вернуться к фотографии, у тебя все трясется от страха, когда ты только еще подходишь к фотоаппарату! Ха-ха-ха! Не лезь не в свое дело, Бен Алабама, живи и наслаждайся жизнью…»
— Нет! — страшно прошептал Алабама, вытирая рукой холодный пот, выступивший на лбу…
Нет и еще раз нет! Он не сдастся! Он не уступит этому чудовищному давлению своего страха и своей неуверенности. Он еще им всем покажет, каков он есть на самом деле. Так думал Алабама за три секунды до восхода солнца. Но он все еще пребывал в столбняке. Он не мог заставить себя пошевилить пальцем и сделать простейшее движение — нажать на затвор фотоаппарата. Ему нужна была помощь. Он судорожно огляделся. Но где в пустынных горах ранним утром найдешь помощь? Да еще в искусстве, где каждый предпочитал жить и наслаждаться в одиночку… Неожиданно, когда казалось, что ничто уже не может помочь Алабаме, он нашёл неожиданного союзника в образе своего же врага. Всматриваясь в каньон, лежащий в утренней мгле перед ним, Алабама вдруг отчетливо представил, как посреди всего этого дикого великолепия вдруг засветилась уродливая, крикливая неоновая надпись, оповещающая весь мир о том, что здесь находится киностудия «Космос». Он представил себе бульдозеры, разравнивающие склоны и выворачивающие с корнем деревья. Представил, как их широкие гусеницы давят сурков и зайцев. Как на чудесных, поросших кустарниками горах появляются надписи фанатов-туристов: «Я люблю Хофмана, !»
Нет, такого не будет на этой прекрасной земле. Для этого он проделал тяжкий путь на вершину горы. И он сделает все от него зависящее, чтобы не допустить бала вандалов в сердце Малибу.
Алабама понял, что одолел своего незримого противника, голос которого уже не гремел в его мозгу, а тихо удалялся и затихал… Его горы, его солнце, его каньоны будут спасены. И это сделает он.
Плюх! Пеликан стремительно полетел вниз и нырнул, чтобы через несколько секунд вновь взлететь, держа в клюве серебристую рыбу. Он исчез также стремительно, как и появился, оставив внизу рыбака, завистливо про — водившего его взглядом. Тот уже несколько часов пытался хоть что-нибудь поймать, но тщетно.
— Что же мне делать, Элисон? — задумчиво произнесла Пэт, отворачиваясь от балкона, с которого она уже давно наблюдала за невезучим рыбаком.
Ее собеседница вытянулась в большом и удобном крес — ле, заложила ногу за ногу. Медленно водрузила на нос темные очки…
— Ну, дорогая, я не знаю, чем тебе помочь. Ты столкнулась с тем, что обычно называется моральным выбором.