Он медленно огляделся, затем подошёл к стене и положил на неё ладонь, прислушиваясь к энергии этого места. Даже здесь, в подвале, он чувствовал пульсацию линий силы, проходящих через поместье. Они были как кровеносные сосуды огромного организма, и все они вели к сердцу — западному крылу.
_Первый этап завершён_, — отозвался внутренний голос. — _Ты в центре перекрёстка. Теперь начинается настоящая игра._
Малик сел на край кровати, впервые за долгие годы ощущая подобие комфорта. Удивительно, что путь к его истинной природе начинался с таких простых человеческих удобств.
— Что дальше? — тихо спросил он.
_Учиться. Наблюдать. Втереться в доверие. Узнать всё, что можно, о её экспериментах, о перекрёстке, о ритуалах._
_И готовиться к тому дню, когда Проводница станет не хозяйкой, а жертвой._
Малик откинулся на кровать и впервые за восемь лет позволил себе улыбнуться по-настоящему. Завтра начнётся новая глава его существования. И в этой главе уже не он, а Вэрин Ноктис будет пешкой в большой игре.
Игре, в которой ставкой была сила, способная перевернуть мир.
Лекарь пришёл, как и обещал Эзра — невысокий немолодой человек с умными глазами и руками, покрытыми странными тёмными пятнами. Он не представился, просто вошёл в комнату и поставил на стол кожаную сумку с инструментами и снадобьями.
— Раздевайся, — сказал он сухо. — Нужно осмотреть раны.
Малик снял выданную ему рубаху, обнажая спину. Лекарь присвистнул, увидев состояние его ран.
— Когда тебя пороли? — спросил он, осторожно касаясь краёв заживающих рубцов.
— Три дня назад, — ответил Малик.
Лекарь замер, затем обошёл его, чтобы заглянуть в лицо:
— Три дня? Это невозможно. Такие раны заживают минимум две недели.
Малик промолчал. Лекарь продолжил осмотр, бормоча что-то себе под нос. Его руки были прохладными и уверенными, а прикосновения — точными, без лишнего давления.
— Кто ты такой? — спросил наконец лекарь, отойдя к столу, чтобы достать из сумки какие-то мази и бинты.
— Малик. Из рудников, — ответил он кратко.
— Не оттуда, — покачал головой лекарь. — Я о другом. Твои раны… это не человеческое заживление.
_Осторожно_, — предупредил внутренний голос. — _Он наблюдательнее, чем кажется. И, возможно, докладывает Вэрин._
— Не знаю, о чём вы, — Малик пожал плечами. — Я всегда быстро восстанавливался.
Лекарь хмыкнул, явно не поверив, но не стал настаивать. Он нанёс на раны зеленоватую мазь с резким травяным запахом, затем наложил тонкие повязки.
— Это заживляющая мазь с шэдоумитовой пылью, — объяснил он. — Госпожа приказала использовать её на тебе. Обычно такую дорогую мазь для рабов не тратят.
Малик ощутил лёгкое жжение, когда мазь соприкоснулась с ранами, но за ним последовало приятное тепло, распространяющееся по всей спине.
— Странная реакция, — заметил лекарь, наблюдая, как мазь на глазах впитывается в раны Малика быстрее, чем должна. — Очень странная. Большинство людей не переносят прямой контакт шэдоумита с открытыми ранами.
Он закончил перевязку и начал собирать свои принадлежности:
— Госпожа использует тебя в своих экспериментах, не так ли? Как и меня когда-то.
Малик поднял взгляд, заинтересовавшись:
— Вы были её… объектом исследования?
Лекарь закатал рукав, показывая предплечье, покрытое теми же тёмными пятнами, что и его руки. При ближайшем рассмотрении пятна складывались в странные символы, словно вплавленные в кожу.
— Пять лет назад, — сказал он. — Она изучала воздействие жидкого шэдоумита на живую плоть. Мне повезло — я выжил и даже сохранил рассудок. Большинство… не так удачливы.
Он опустил рукав:
— Теперь я служу ей как лекарь. Забочусь о других её экспериментах. Таких, как ты.
— Что она ищет? — спросил Малик, натягивая рубаху.
Лекарь подошёл к двери и оглянулся:
— То же, что и все Проводники, только с большей… одержимостью. Власть. Контроль над перекрёстком. Способ не просто заключать сделки с демонами, а управлять ими.
Он открыл дверь:
— Будь осторожен, Малик из рудников. В тебе есть что-то, что привлекло её внимание. А то, что привлекает внимание Вэрин Ноктис, редко остаётся невредимым.
С этими словами лекарь вышел, оставив Малика наедине с мыслями и усиливающимся теплом в спине, где мазь с шэдоумитом продолжала впитываться в его тело, ускоряя и без того необычное заживление.
Первая ночь в поместье была странной. В отличие от рудников, где постоянный шум и храп других рабов создавали привычный фон, здесь царила неестественная тишина, прерываемая лишь отдалёнными звуками, эхом разносящимися по коридорам.
Малик лежал на кровати, прислушиваясь к дому. Его обострённые чувства улавливали больше, чем могли бы чувства обычного человека. Скрип половиц от шагов ночной стражи. Тихий плач из какой-то дальней комнаты. И ещё — едва различимый шёпот, казалось, исходящий из самих стен.
_Шэдоумит в стенах резонирует с перекрёстком_, — объяснил внутренний голос. — _Ты слышишь эхо иных миров._
Малик закрыл глаза, сосредотачиваясь на шёпоте, пытаясь различить слова. Постепенно бессвязный шум начал обретать форму — он слышал фрагменты фраз на древнем языке, языке демонов перекрёстка.