– Серёга, на этой неделе завершаем работы на шестнадцатом этаже. Дальше начальство обещало дать нам небольшой перерыв. Два-три дня, а после опять от заката до рассвета будем замешивать и строить.
– Да, я слышал, – ответил я, задумчиво попивая чай. – Надо будет придумать себе развлечение на эти выходные дни. Прогуляться по городу, сходить искупаться в конце концов.
Пётр с энтузиазмом поддержал моё предложение, среди нас он был самым умным и самым любопытным. Его постоянно тянуло на изучение чего-то нового, на анализ происходящих событий и всё в таком духе. В прошлом он был младшим научным сотрудником при каком-то государственном университете в Москве, но его жизнь сложилась так, что он перешёл работать на стройку. Тот не редкий случай, когда физический труд оплачивался значительно больше, чем умственный. Пётр часто жаловался на несправедливость оплаты труда в России для умных людей, чем вызывал недовольство среди строительной бригады. Тут никого не волновал его IQ показатель, трудолюбие и выносливость – были лучшими характеристиками для работы на стройке. Только прораб иногда брал у него советы насчет некоторых расчетов, да и то, не всегда. Пётр был настолько своеобразным, слегка улетевшим товарищем, что иногда нам казалось, что он всё это придумал и никаким научным сотрудником он никогда не был. Но чего у него было не отнять, так это чистого, немного наивного сердца. Он был самым добрым человеком, которого я только видел, и это качество притягивало к нему людей. Вот и мы с Кахой и Антоном притянулись к этому чудаку.
– Время, пора за работу, – мелодично пропел Каха и направился к выходу.
Все потихоньку начали выползать из ангара. Я замешкался, из головы не выходил обрывок газеты, который я поспешно выбросил в мусорный пакет. Там осталось изображение той женщины, которая тихим эхом кричала в моем сознании: «Помоги». Я решил достать этот обрывок и быстренько взглянуть на него ещё раз. Мои видения повторились, женщина из газеты молила о помощи. Но на этот раз все было очень смазано, нечетко, непонятно. Обрывки её жизни были перекручены как фарш, и я не понимал, где начало, а где конец. Единственное что я знал наверняка это то, что Любовь просит о помощи. Времени на размышления не было, я засунул газету в свой рюкзак и отправился на своё рабочее место.
– Любовь любовью, а работа сама себя не сделает, – прошептал я, направляясь к своим друзьям.
К вечеру нас посетил наш главный прораб, он приезжал к нам два-три раза в неделю и проверял качество и сроки проделанной работы. Мне он очень нравился. Сергей Сергеевич был адекватным интеллигентным мужиком пятидесяти пяти лет, который отличался уважительным отношением к работникам любого звена. Он делал замечания по работе настолько деликатно, что некоторые даже не понимали, что их только что пристыдили. У этого невысокого коренастого мужчины был редкий талант коммуникации, который мог уладить любые передряги и конфликты в коллективе. Он знал несколько языков и виртуозно пользовался этим преимуществом на интернациональной строительной площадке. Вместе с нами работали ребята из Пакистана. Они жили отдельно, и мы практически не сталкивались с ними, но иногда нас собирали на общие пятиминутки и мне всегда было интересно наблюдать, как наш прораб лавирует между разными этническими группами. За непродолжительное время мы с Сергеем Сергеевичем успели хорошо познакомиться и даже найти общие точки соприкосновения.
В России у него было несколько объектов недвижимости, одним из которых был дом на Рублево-Успенском шоссе. Он никогда не жил в нём, только сдавал в аренду. Каким же невероятным совпадением оказалось то, что я хорошо знал его дом и даже был в нем однажды. Это было тысячу лет назад, когда я жил в одном из популярных посёлков той окрестности. Нас с моей любимой женщиной пригласила соседка на Рождество, я не был с ней знаком, но моя Алёнушка хорошо её знала. Тогда я в первый и в последний раз побывал в этом доме. Он был прекрасен, огромен, вдвое больше, чем наш, и при всём его великолепии абсолютно холоден. Та женщина, вроде бы её звали Эльвира, приезжала в него очень редко, в основном, коттедж пустовал. И знаете, эта пустота ощущалась с самого порога. Красивейший белоснежный гигант вызывал унылые чувства, ему точно не хватало заботы и постоянных жильцов. В нем не было тепла и уюта домашнего очага. Я помню, как мне было там некомфортно, и мы задержались лишь на пару часов. Всем нужен уход, всем необходимо внимание, даже неодушевлённым бетонным домам. Тогда я чётко осознал это. И вот, мой прораб Сергей Сергеевич, с которым мы познакомились в Дубае, оказался владельцем именно этого строения. Он купил его несколько лет назад и успешно сдавал в аренду каким-то арабским дипломатам. Тот холодный гигант всё-таки получил своих жильцов, и я действительно был этому рад.
