Исторический детектив, растянувшийся на два тысячелетия. Восточный поход Александра Македонского в IV веке до Р.Х. и афганская война СССР в веке XX-ом. Что их связывает, кроме территории, на которой разворачивались события? Великая тайна исчезновения и воскрешения древнейшего писания пророка Зороастра – священной Авесты, наследницы арийских Вед и предвестницы основных мировых религий. Свыше двух тысячелетий, Она незримо объединяет поколения семей трёх учеников Зороастра. Их потомки были бехдинами и христианскими епископами, иудейским раввинами и мусульманскими халифами, ведическими хотрами и буддийскими ламами, простыми смертными и принцами крови. Они были даже средневековыми ассасинами и советскими коммунистами. Роднило их одно – святая вера в праведность своих убеждений и незримая воля, спасающая всё человечество через спасение каждым из них сакральных знаний Авесты: материальное в соответствии с судьбой, духовное в соответствии с волей; Бог один, и он есть любовь…
Роман не претендует на историческую точность относительно описания восточного похода Искандера Малого. Однако опирается на известные научные факты, а художественный вымысел в нём, всего лишь заполняет белые пятна истории. Что же касается эпохи позднего СССР, то, кроме общих событий, некоторых героев, а также декораций времени и места – всё вымысел: никто Авесту никогда не искал…
9268 год от начала мира, согласно Авесте
5178 год от библейского Сотворения мира
3911 год от начала Египетской цивилизации
330 год до Рождества Христова
Начался снег. В месяц перетиос1 обильные осадки были не редкостью в этой части некогда могучей, но теперь почти полностью покорённой Персии. Покорённой, потому что македонские пейдзейтары уже два месяца как хозяйничали в захваченной ими столице Персеполе. А почти, так как великий царь Персии Дарий III успел бежать в свою северную сатрапию Мидию, где в Экботанах, вроде как пытается собрать новую армию, взамен разгромленной при Гавгамелах. Четыре тысячи стадий2 до столицы бывшего мидийского царства – немалое расстояние для любого войска, тем более в преддверии зимы. Посовещавшись со своими полководцами и отклонив предложение гиппархов3 нагнать потрёпанных «бессмертных» (личную гвардию) и тем самым, покончить с Дарием, Александр III – царь македонский, решил не рисковать и отложил окончательный разгром персов на весну. Тем более, доставшиеся в Персеполе трофеи превзошли все самые радужные ожидания победителей и требовали тщательного учёта, вывоза и главное, изучения. Как раз последний аспект и заставил Александра в это ненастное утро попросить остаться у себя Таис и дождаться, когда Птолемей Лаг приведёт во дворец какого-то старца, местного священнослужителя, коих в греческих землях называли магами.
Почтенный служитель культа Зороастра согласился поведать царю содержание древних текстов, ранее случайно обнаруженных в «крепости писаний» Диз-и Нипишт близ города Итсахр, что всего в двадцати стадиях от дворца персидских шахов по дороге в Пасаргады. А Таис как нельзя лучше разбиралась в верованиях и религиях бесчисленных народов и племён, разрастающейся македонской империи.
Если честно, именно она, по просьбе своего друга Птолемея, ещё накануне вечером в беседе с Александром, убедила его снизойти до позволения личной аудиенции персидскому жрецу:
– Александр, ты мудрый правитель и просвещённый эллин, позволь, тебе старик сам расскажет о смысле найденных писаний. Он утверждает, что эта древняя Авеста: священный свод знаний персов и основа их религиозных взглядов, – стараясь не выдавать волнения, ответила девушка на просьбу потомка Зевса пояснить всю ценность нечаянной находки.
Александр с заходом солнца пригласил подругу, дабы посоветоваться, стоит ли найденная огромная куча выделанных и уже дурно пахнущих воловьих шкур, испещрённых никому не понятными письменами, того, чтобы вывезти их в метрополию. На самом деле, решение сжечь древние артефакты, Александр принял сразу, как только его архивариус и личный секретарь Эвмен, сообщил о тайнике со священными текстами огнепоклонников. Однако Птолемей, верный друг и сводный брат царя, узнав о принятом решении, прислал уже двух гонцов, умоляя в письмах пока не делать этого, а дождаться его прибытия из соседней провинции, откуда недавно доставили беглого дастура4. А вчера, вероятно, чувствуя, что преданный Эвмен исполнит царскую волю раньше, в очередном послании попросил Александра принять Таис. Девушка успела побеседовать со старцем и была готова убедить правителя в важности манускриптов.
Царь не мог отказать своему верному единомышленнику и тем более Таис: прекрасной афинской гетере, что следовала за его войском и была истинным украшением придворных сисситий. Её упоминание взволновало заскучавшего правителя… да и уверенности в том, что Эвмен не ошибся с находкой, у него не было тоже.
– Сотни обозов с лошадьми, – вслух размышлял Александр, – и под тысячу вьючных верблюдов, бесконечным потоком уже второй месяц тянутся из Персеполя на запад, а вывезли пока лишь только золотые и серебряные изделия, часть нежнейших тканей и благоухающих специй. Для отправки странной находки потребуется как минимум десяток столь недостающих сейчас повозок. При всём при этом её ценность окончательно сойдёт на нет уже к середине пути: древние и примитивно выделанные пергаменты хранились в постоянном холоде скального грота несколько столетий, и уже сейчас чернила сильно померкли. А извлечённые на свет и влажный воздух, письмена окончательно утеряют контрастность, и тогда стоимость шкур будет определяться лишь количеством шатров верблюжьих погонщиков, которые возможно ими накрыть в непогоду, – он взглянул на огонь в очаге, после чего резюмировал: – Хорошо, дождёмся утра и послушаем Птолемея с его магом… о каких таких знаниях говориться в полусгнивших пергаментах варваров.
