– Виноваты только похитители Чески. – Сарате и сам не очень верил в то, что говорил. – Мы установили личность твоего биологического отца. При желании ты сможешь узнать его имя; но это, конечно, не обязательно. Решать тебе.
Немного поколебавшись, Ребека все-таки спросила:
– У меня есть братья или сестры?
– Совсем маленькая девочка и два парня, близнецы. Лет семи-восьми. Вроде неплохие ребята. Лепили снеговика, а не сидели за компьютером.
Ребека впервые улыбнулась:
– Наверное, это семейное, я с техникой тоже не дружу. Даже со смартфоном еле справляюсь.
– Хочешь с ними познакомиться? Это можно устроить.
Ребека, покачав головой, снова стала разглядывать кабинет. Когда Сарате рассказывал ей о смерти Чески, она не плакала. Может, считала себя не вправе демонстрировать чувства и запрятала свою боль поглубже. Она искала в кабинете хоть что-нибудь, отражавшее личность ее матери. Диск с ее любимой музыкой, книгу, которая могла дать представление о ее вкусах, что-то из ее одежды. Для Ребеки Ческа осталась просто именем, за которым уже никогда не будет стоять реальный человек.
– Тогда в отеле во время массажа… она сказала, что любит мотоциклы. Не знаю, может, впечатлить меня хотела.
– Она любила ездить на мотоцикле и прыгать с парашютом. Водила гоночные машины, ныряла, развлекалась бейсджампингом… Старалась как можно больше получить от жизни. – Неожиданно для себя Сарате улыбнулся, рассказывая о Ческе. Впервые с тех пор, как все это началось, ему было легко говорить о ней. – Она ненавидела сидеть без дела. Терпеть не могла ложиться спать, говорила, что сон – это перерыв в жизни. Ее раздражали люди, живущие по указке. Ей нравились шумные улицы, выпивка в мадридских барах, адреналин, риск. Она не хотела цепляться за рутину, за стабильность. Предпочитала не знать заранее, какое дело достанется ее команде, куда приведет ее тот или иной путь. Непредсказуемость – вот что она ценила больше всего. Твоя мать была потрясающей женщиной, только пела ужасно. Увлекалась бразильской музыкой, все песни Каэтану Велозу знала наизусть. Ее чем-то привлекала Бразилия. Она так туда и не съездила, хотя постоянно строила планы. Если когда-нибудь поедешь в Рио, вспомни ее, сходи на пляж и искупайся в ее честь; она хотела сделать это в самом крошечном бикини, какое только найдет.
Теперь Ребека плакала. Она бы с радостью познакомилась с женщиной, которую описывал Сарате.
– Почему она меня бросила?
– Когда ей было четырнадцать лет, она возвращалась домой с деревенского праздника, и трое мужчин ее изнасиловали. Она забеременела…
– Мой отец – один из насильников?
– Да. Мы передали дело в суд, но теперь, когда она умерла, его могут закрыть. Ты только представь себе, в четырнадцать лет, изнасилованная и беременная! Ее родители и сестра были очень религиозными. Отец заставил отдать младенца, то есть тебя, в приемную семью. У нее просто не было выбора.
– А почему она стала искать меня через столько лет?
– Осталось много вопросов, которые я и сам хотел бы задать ей… Я не знаю, Ребека.
– Вы с ней были вместе?
Вопрос застал его врасплох. Сарате помедлил, прежде чем ответить.
– Я любил ее, только вот не уверен, что любил так, как она того заслуживала.
Дверь в кабинет Чески все еще была закрыта. На Баркильо все переговаривались вполголоса и ходили со скорбными лицами. У Элены подкашивались ноги, усталость постепенно брала верх над напряжением и горем. Но перед уходом она должна была увидеть Сарате. Ордуньо подошел попрощаться:
– Пойду домой. Сегодня вроде все, что могли, сделали.
– Увидимся завтра в восемь, – ответила Элена. – А остальные?
– Не знаю. Буэндиа, кажется, полчаса назад ушел. Марьяхо и Рейес, наверное, тоже собираются.
Элена увидела обеих возле кофемашины.
– Неужели ты не устала? – спросила Рейес у Марьяхо.
– Мы, старики, вечно устаем, да только уснуть не можем.
Активность, проявленная Марьяхо на протяжении дня, противоречила ее словам. Элена знала, что хакерше просто нравилось подшучивать над своим возрастом. А еще она знала, что к Ческе Марьяхо относилась почти как к дочери. Обе не были сентиментальны и не любили нежностей, но могли говорить часами.
– Давайте отдохнем, – сказала Элена. – Впереди еще много трудных дней.
– Я присмотрю за Ордуньо, – сказала Марьяхо. – У Буэндиа сердца нет, о нем можно не беспокоиться.
– У Ордуньо есть девушка?
– Ого, влюбилась в коллегу, а, Рейес? – спросила Марьяхо тоном вредной школьницы.
– Не говори глупостей. Мне просто показалось, что он очень дружил с Ческой и… ну, хотелось бы понимать, один ли он сейчас.
– Мы не оставим его одного. И тебя тоже, Рейес. Легких дел не бывает, но ты попала к нам в очень тяжелый момент…
– Есть одна женщина, Марина. Но она не очень опасная соперница; сейчас она в Сото-дель-Реаль, и сидеть ей еще несколько лет. Если хочешь узнать подробности, спроси у него самого, – невзначай бросила Марьяхо, собирая вещи.
