Всю свою безмерно долгую жизнь Кьелл четко видел цель и шел по выбранному пути. Он построил новый дом, создал другой народ, продолжая учиться и… убивать. Мальны сражались друг против друга, и чем дальше, тем хуже. Война казалась бесконечной. И ему хотелось положить ей конец. Поэтому он нашел силу, равной которой в Мальнборне еще не существовало, мощь, перед которой не устоял бы ни один король. Но ему потребовалось немало времени, чтобы совладать с силой, что ранее была недоступна ни одному мальну.
Однако Тира поняла, что под этой силой падет еще больше мальнов. Тогда
Но память о войне и о потерях никуда не исчезла. Она навсегда осталась с ним, словно заноза. Напоминала ему о том, когда и как он впервые достиг опасной черты.
На миг Кьелл закрыл глаза.
В мыслях то и дело мелькали картины из многих сотен лет, забытые чувства и эмоции, горы воспоминаний, которые были такими же темными и покрытыми пылью, как и его душа.
Детские же воспоминания о Мальнборне казались слишком туманными, и их с трудом удавалось нащупать.
Он находился в семейном склепе.
Сегодня были годовщина смерти матери и день рождения Кьелла. Ему стукнуло шесть. Разумеется, никто не отмечал это событие – разве что старший брат мог пробраться ночью в покои с огромным тортом.
Отец положил на крышку гробницы букет из голубых цветов элирума – именно их больше всего любила покойная королева Мальнборна – и смерил младшего сына сверкающим взглядом.
– Лучше бы вместо нее умер ты.
С этими словами король Эльтер развернулся и зашагал к двери. Тяжелая королевская мантия скользила за ним по гладким мраморным плитам. Маленькому Кьеллу даже не нужно было видеть лицо отца, чтобы понять, какая ненависть сейчас там отражается.
Он с трудом сдержал слезы.
– Он прав, лучше бы я тогда умер.
– Не говори так, мама бы этого не хотела. Знаешь, как она ждала тебя, как сильно любила! – Старший брат, которому было уже за тридцать, опустился на колени и обнял его.
Маленький Кьелл, тихо всхлипнув, уткнулся Бранду в плечо и в последний раз показал ему свою слабость.
В голове проносились все новые картины. Следующее воспоминание маячило где-то на границе сознания.
Бранд и Кьелл кружили без устали вот уже несколько часов. Со свистом рассекая воздух, мелькали лезвия копий. Оба брата шумно дышали, но все еще пытались нащупать брешь в обороне друг друга. Движения становились все быстрее. Зубы Бранда были оскалены в хищной улыбке. Кьелл же не изменял себе и во время поединка и не позволял противнику даже по взгляду прочитать его намерения. В бою, как и в жизни, он действовал спокойно и убийственно-беспощадно.
Полуденное солнце щедро изливало свое тепло, припекая затылок и согревая обнаженные торсы. Лучи играли на потных спинах, и немало девиц выбирало для прогулок именно то время, которые совпадало с часами тренировок принцев. Они оба являлись прекрасными воинами, буквально рожденными для сражений, а их мощные тела были не меньшим орудием, чем копья в руках.
Кьелл успел изучить все приемы брата и манеру боя, знал, с какой стороны тот собирался атаковать прямо сейчас, но намеренно оставался неприкрытым.
– Как успехи моих сыновей? – спросил у военачальника король Эльтер, приближение которого Кьелл заметил еще несколько минут назад. Он старался не смотреть в сторону отца, позволяя брату нанести решающий удар.
– Принцы очень способные, Ваше Величество. В королевстве им нет равных, – отчитался военачальник, согнувшись в поклоне.
– Разумеется, они же Мальнсены. – Король свернул глазами. Он махнул рукой, велев всем ступать прочь, а затем приблизился к сыновьям и взглянул на Кьелла. – Так и будешь валяться на земле, подобно жалкому слабаку? Твои боевые навыки смехотворны.
Первая попытка.
Бранд подал руку, чтобы помочь ему встать.
Кьелл, как всегда, напустил на себя скучающий вид и сосчитал до пяти, прежде чем ответить:
– «Нет равных в королевстве», – повторил он слова военачальника. – Вам этого недостаточно, отец?
– Ты забрал жизнь матери. Хотя бы докажи, что она погибла не напрасно, не зря отдала все свои силы. А что ты? Даже брата одолеть не можешь.
Вторая попытка.
Король Эльтер всегда предпринимал несколько попыток, чтобы напомнить сыну, за что именно его ненавидел.
Кьелл с трудом сглотнул отвращение к родителю и произнес:
– Бранд – первенец.
– И он не убивал свою мать! Он не…
– Достаточно, отец! – рявкнул Бранд, встав между ними. – Кьелл мне поддался. Он часто так делает.
– Не смей выгораживать его! – На лице короля появилось сердитое выражение, которое быстро исчезло под напором старшего сына.
Кьелл же безразлично смотрел на отца, лишь сильнее распаляя его. Конечно, король мог бы показать большую несдержанность и выдать слишком много, но лишь взглянул на старшего сына, плотно поджав губы, и ушел.
